Справа плещется озаренное светом море. Манящее и вдохновляющее, окаймленное зеленью, прямо как с открытки, и совсем не такое, каким его можно видеть с переполненного пляжа. По левую же руку щерятся пластами полуобнаженные скальные породы, вслед за которыми периодически открывается вид на узкие, поросшие субтропическим лесом и круто уходящие в небо ущелья.
Лена чувствовала себя, как никогда, свободной и легкой. В крови играли солнце, вино и соль. Хотелось чего-то особенного, непривычного, впечатляющего. Уехать далеко. Постоять на том, увиденном мельком, маленьком каменном мостике, очевидно заброшенном, тонущем в тумане и укрытом длинными бородатыми мхами, свисающими с корявых ветвей. Взобраться на отвесную скалу и подышать высоким ветром, хотелось потрогать крупитчатый снег на макушке горы. Ее тянула эта дикая красота, романтика заброшенности и уединения. Хотелось надышаться этой роскошной природой, насмотреться на год вперед, устать от впечатлений.
В «Каменном мешке» стояло сразу несколько больших автобусов и было полно народу. Тянуло прохладой и пещерной сыростью. На ветру болтались пестрые ленты, шум человеческих голосов удваивался, отражаясь от каменных стен. Молодежь быстро осмотрелась и вскоре все собрались у сколоченных из досок торговых павильонов.
Местный житель, молодой и бодрый, одетый в камуфляж, шустро натирает протянутые к нему ладони туристов срезом толстого, неопрятного на вид волосатого клубня. Тараторит загадками. Люди трут послушно покрасневшую кожу на кистях, нюхают руки, улыбаются.
-Ну и это у вас такое?
Выдержав эффектную паузу и дождавшись тишины, продавец белозубо улыбается и щебечет:
-Это -адамов корень. Натуральный, экологически чистый, редкий. Растет высоко в горах. Слышали хоть что-то о таком растении? Лечились им еще наши предки. А лечит он многие болезни: от ревматизма, до бронхита. Смотрите как течет сок? Видите? Это лекарство. Внутрь принимать? – продавец смеется, - Внутрь нельзя. Но тебе можно, - он берет самый толстый корешок и протягивает кому-то в толпу. -Четыреста рублей. Выпьешь в машине, когда уедешь.
Туристы хохочут. Марина, по неосторожности одной из первых протянувшая коренщику свою руку, ожесточенно трет раздраженную нежную кожу.
-Ужас какой-то, - бормочет она.
Маринка нежная, рыжая, с тонкой светлой чувствительной кожей, импульсивная, наивная и прекрасная. Лена, стоя рядом, без улыбки смотрит на ее руку. Марина постоянно обжигается. Каждый раз по-разному. Более и менее сильно. Иные ожоги проходят у нее быстро, а другие заживают годами, как было с ее скоропалительным студенческим браком.
-По-научному - Тамус. – С серьезным лицом произносит продавец. -Сами им лечимся, живем по сто лет. Наши друзья достают его в горах, привозят к нам на реализацию. Но сейчас не сезон. Сегодня еще продаю, а завтра меня здесь уже не будет.
Ну да, конечно. – Думает про себя Лена и вздыхает.
В стороне от павильонов и туристов стоит лошадь. Ухоженная, гладкая, с крупными черными глазами и длинной гривой. Поводья ее крепко привязаны к деревянной стойке. Лена приближается к ней.
-Красавица…, хорошая. Как ты тут живешь? Бродишь по горам? - бормочет Лена и тянет к лошади руку. Та косится на незнакомого человека немигающим зеркальным глазом. В этом глазу Лена видит свое отражение и улыбается ему.
Один из автобусов подает сигнал. Резко обернувшись, Лена ловит на себе внимательный взгляд других угольно-черных глаз. На нее пристально и с лукавой улыбкой смотрит продавец тамуса.
Отдохнули в общем-то неплохо, набрались впечатлений, накупались, находились, нафотографировались. К вечеру, уже на обратном пути, по их просьбе, их гид и водитель остановился у реки, на пологом, заросшем лесом склоне. Солнце опускалось за гору, окрашивая маленькую долину золотистым, радостным светом. Узкая, мелкая в это время года река, была огорожена с одной стороны высокой естественной каменной стеной. На ее изгибах и вершинах рос лес. Трава у берега, такая яркая на вечернем солнце и такая идеально ровная, казалась ненастоящей.
Марина вытянула на траве ноги, откинулась на локтях и запрокинула голову.
-Мне кажется, мы больше не соберемся вот так, все вместе.
-Почему?
-Потому что мы с тобой не семейные, - со смехом фыркнула она.
-Причем здесь это?
-Да нет, ты посмотри. Пацаны с женами, они как привязаны друг к другу. -Она кивнула на блуждающие по каменным сухим островкам русла парочки. -А мы с тобой – перекати поле. Ни к кому еще не прибились. Мы раздражаем девчонок.
-Раздражаем? – изумилась Лена. -Чем? Чем это мы их раздражаем?
-Тем, что мы не меняемся. Напоминаем о веселых студенческих годах, тянем за собой на развлечения.
-Ну а как же…, - Лена запнулась. -Может так и надо? Ну и что, что мы свободны? И вообще, я не замечала ничего такого…
Марина пожала плечами.
-Тогда забудь. Может, я накручиваю. Знаешь, я после того случая теперь боюсь ужасно. И замуж теперь так сразу не пойду. Не будешь же спрашивать справку у каждого? Поживу сначала лет десять, а там посмотрим.
-Лет десять – это много.
-Смотря для чего. Я и тебе спешить не советую.
-Ладно, не буду.
Лена легко поднялась, вытянула вверх руки, распрямляя спину.
-Марин, пойдем на реку. Скоро уезжать.
-Я уже устала, посижу тут, сходи сама, - Марина пошарила у себя за спиной. -Держи вот. Сфотографируй для меня закат.
Лена забрала у нее селфи палку и легкой походкой направилась к руслу реки.
По засохшим на ветвях и стволах дубов остаткам травы и глины, было видно, как высоко в этом русле может подниматься во время паводков и дождей, вода. Чуть поодаль, прямо поперек русла валялось здоровенное дерево, лишенное коры и большей части ветвей. Белый крепкий ствол напоминал скелет гигантской рыбы. Белесая вода плавно огибала его, бурлила и шипела, точно камни, по которым она текла, были раскалены.