Когда ругань стихла, она услышала шаги. Шаги приближались. Лена встала за дверью, сжала в руке разбитую бутылку. К двери кто-то приблизился, тяжело шаркая и тяжело дыша. Начал возиться с замком. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздался сухой металлический щелчок. Стало слышно, как замок снимают с петель. Дверь немного приоткрылась. Держа бутылку за горлышко, Лена отвела локоть назад.
В лицо ей ударил яркий солнечный свет. Глазам стало больно, но она даже не зажмурилась. Сквозь слезы сразу увидела старуху. Та была небольшая, худая, одетая во все черное и длинное, в какие-то болтающиеся тряпки. Бросилось в глаза ее лицо. Сердитое, землистого оттенка, с густыми, сведенными в одну линию бровями и крупным крючковатым носом.
Лена коротко вдохнула. Не выпуская из рук острое стекло, шагнула вперед, молча, что есть силы, плечом оттолкнула старуху от входа и бросилась через двор, к лесу.
Лес был густым, диким, с тонким, ярко-зеленым подлеском, который хлестал ее по лицу. Толстые старые стволы были сплошь увиты лианами. В пышном ковре трав и сухой листвы, попадались крупные белесые камни. Она спотыкалась. Земля круто уходила из-под ног, потому что склон был крутым, и она, убегая, большею частью спрыгивала вниз, нежели бежала. Назад оглянулась лишь раз, и увидев, что там никого, свернула правее.
Бежала долго. Спрыгивала, приседая, пружинисто вскакивала. Пути не разбирала. Склон стал пологим, а дальше начался небольшой подъем. Она преодолела его, но дальше снова был спуск. И сплошной высокий лес. Иногда сквозь деревья мелькали вершины гор, поросшие зеленым лесом. Далекие и очень высокие. Дороги все не было. Никакой. Ни тропы, ни просвета, ни линии электропередач. Только яркое небо и густой лес. Останавливаться она не думала, не уставала и дышала через раз. Спустя какое-то время тело начало неметь. Ноги двигались механически и как будто отказывались подчиняться голове, руки больше не поднимались, чтобы ухватиться за ветки. Лена сбавила скорость. Заставила себя остановиться и, мелко, часто дыша, обвела взглядом местность.
В глазах двоилось. То ей казалось, что на видит в лесу человека, то нет. Пугали тени и солнечные пятна на листьях. В ушах так сильно шумело, что прислушаться было невозможно. Но, кажется, было тихо. Кажется, никого вокруг не было. Она села на землю. Лицом к тому месту, откуда пришла, потому что хотела видеть того, кто может ее догонять.
Нужно было отдохнуть, потому что с сердцем было плохо. Оно не успокаивалось, трепыхалось куда попало, билось где-то в горле, отдавалось в животе. Лена посмотрела на свои руки. Ладони ободраны до мяса, из ранок сочилась кровь. Хваталась за ветки, когда бежала, чтобы сконцентрироваться перед очередным прыжком и не упасть.
На этот раз склон был долгим. Нужно было идти все ниже и ниже. Спустя минуту она поднялась и быстрым шагом направилась вниз. Оглядываясь, напрягая слух изо всех сил. Пить хотелось до смерти.
Ночь она провела в лесу, не сходя с места. Ручей рядом тихо журчал, звенел. Начался он с маленьких капель, которые сочились из крутого земляного обрыва, поросшего мхом. Это были первые пять или шесть капель, которые она выпила за целые сутки. Затем она решила идти вдоль устланной камнем ложбины. С обеих ее сторон из глинистой, каменистой почвы торчали кривые длинные корни. Очевидно, когда начиналось таяние снега, вода большим потоком стекала по этой ложбине и размывала ее с каждым разом все больше.
Когда уже почти совсем стемнело, она дошла до хорошего и чистого источника. Ложбина в этом месте стала гораздо шире, а ее дно теперь устилали крупные и промытые, угловатые валуны.
Она опустилась на колени, отмыла ладони и долго пила, черпая ледяную воду руками. Когда, наконец, напилась, стало совсем темно. Настолько темно, как может быть только в густом лесу, окруженном высокими горами. Поднося руки к глазам, она их не видела. Как будто ослепла.
Наощупь она нашла сухое, покрытое старыми листьями место, чуть левее от ручья. Сгребла листья в кучу и улеглась на спину.
Стали видны кое-какие звезды, но совсем мало, потому что их загораживали деревья. Лена подумала о том, что завтра наверняка выйдет на дорогу, пожалела о том, что бросила разбитую бутылку, ведь другого оружия у нее не было. Пообещала себе, что завтра найдет самый острый камень и будет держать его при себе. И тут же уснула.