Они молча поели. Горец покормил собаку. Лена понуро смотрела на то, как он аккуратно укладывает остатки обратно в рюкзак.
Сложив еду, он посмотрел на нее своими черными глазами и сказал:
-Елена, давай дойдем до дома. А потом я отвезу тебя на машине. Так безопаснее, проще и быстрее.
Она молча покачала головой.
-Ты ведь не знаешь этих гор, - настаивал он. -Да, нам снова придется подниматься вверх, но все равно, это будет быстрее, чем спускаться с горы пешком до самого ее низа. Тем более, что мы сейчас находимся совсем с другой ее стороны.
-Ни за что. Лучше я останусь здесь, - выдохнула она.
-Не бойся. Ничего плохого с тобой не случится.
-Ты уверен? Предлагаешь мне идти к вам? Назад в тот сарай? Своими ногами? – Она угрюмо уставилась на него. -Нет, разве только если ты меня погонишь в гору своим ружьем. Что вообще за люди тут у вас…
Он промолчал.
-Если ты можешь, то проводи меня. Если нет, то уходи. Выберусь сама.
-Идти вниз пешком о-очень долго, - заметил он.
-Ну как долго? Два, три дня? Подумаешь… Русские не сдаются! – Она вскинула над головой сжатый кулак, затем опустила руку. И тут же обессиленно упала на спину, подмяв под себя траву, уставилась взглядом в клочок ярко-голубого неба, окаймленный бушующей темно-зеленой массой.
В лесу было тихо. Прохладно. Где-то в кронах щебетали невидимые птицы. Лес жил своей жизнью.
Аслан, сидевший напротив нее, пошевелился. Лена повернула голову и посмотрела на него. Он сидел очень тихо и неподвижно, сливаясь с пейзажем, почти теряясь в нем, как лесной дух. Глаза и кожа его от пронизанной солнцем зелени тоже имели зеленоватый оттенок. Веки были набрякшими, взгляд казался тяжелым, но зато нос и рот, а также углы нижней челюсти были правильной, аккуратной формы. Она поняла, что он моложе, чем показался ей на первый взгляд. Очевидно, из всех чокнутых братьев он был самым младшим.
Лена вздохнула. Под ее правой ладонью, в траве, холодил кожу разложенный нож. Она щурилась, отвыкшая от яркого света, который теперь падал на нее сверху. Солнце было еще высоко.
-Знаешь, я шла по дороге в сумерках. Тридцать метров не дошла до своих, когда мимо проехала машина. И крикнуть не успела, как они затормозили и затащили меня в машину. Рот зажали. Ты можешь себе представить, каково это?! Нет? Да я, наверное, наполовину уже седая. Сидела там и ждала, что же будет со мной дальше. Неужели вы со всеми так? Бьете, наверное, своих женщин, делаете с ними что хотите, а они молчат. На кого я, думаешь, буду заявлять? Я и лиц-то их не помню, ведь было темно. И дороги к вашему дому я не знаю. Предъявить мне против вас нечего. И связываться в вашей полицией – себе дороже. Так что, иди. Возвращайся лучше домой и не беспокойся ни о чем.
-Почему ты думаешь, что я буду спокоен, если оставлю тебя здесь одну? – ответил он. -Ты думаешь, это нормально? Или ты думаешь, это нормально для нас? И никто у нас никого не бьет, не придумывай. Просто здесь, и особенно в горах, не нужно ходить одной.
-Ну да…, - протянула она. -Еще начни меня упрекать и сделай вид, что обиделся.
Они брели сквозь лес до позднего вечера, молча. То продираясь сквозь ветки, то опускаясь в овраг, то обходя слоистый каменный выступ. Лес менялся, менялся рельеф. Иногда казалось, что вот-вот, и они выйдут на дорогу или что за ближайшими деревьями мелькнет горный серпантин. Но ничего подобного. Привычный к инфраструктуре мозг обманывал, навязывая знакомые образы. Они все шли и шли, а лес все не кончался.
В сумерках они остановились на ровной, поросшей травой поляне. Аслан вытащил из рюкзака все вещи, среди которых нашлось некое подобие потрепанного, очень легкого спального мешка. Он отдал его Лене вместе с едой и заставил ее поесть. Сам же он принялся бродить по округе, собирая в полутьме хворост, обламывая сухие ветки у деревьев.
Проснулась она чуть позже, уже глубокой, непроглядной ночью. Поляна была освещена маленьким костром. Светлый дым поднимался в черное небо вместе с красными искрами, к таким же маленьким, как и эти искры, но холодным звездам. Ей было тепло. В ногах лежала, свернувшись собака. Тепла от собаки было больше, чем от огня. Аслана возле костра она не увидела. Но если собака была здесь, значит и человек был где-то поблизости. Лена чувствовала себя в безопасности и, закрывая глаза, подумала о том, что, когда вернется, то заведет себе пса. Возьмет любого, бесприютного, беспородного. И неважно, что скажет мама. Пес будет жить в ее комнате и спать вот так же, в ногах. Или, где сам захочет. С этими мыслями она снова уснула.