Да, там ещё было две достопримечательности, которые вы пропустили. Не доходя перекрёстка, на стороне хлебного, всегда лепили деда мороза и ставили ёлку, а за перекрёстком, перед горкой, стоял такой же дед мороз и ёлка. Снегурочки не помню. А вот каток там тоже был. Его перед морозами заливали, сам много раз видел это. Ещё там на столбе прожектор висел, чтоб не так темно было, а на столбе непосредственно выключатель был. Потом его сняли, так как пацаны баловались, и выключали свет, который освещал всю площадку вместе с горкой. А через дороги, то есть перекрёсток, от шахты № 18 и на комсомольскую перебрасывали гирлянды с цветными лампочками и звёздами. Уточняю, через обе дороги, под углом 90 градусов получалось.
(Фото № 60 — П. Комсомольский, вид на магазин товары для дома, справа трёхэтажные дома)
— По воле судьбы я жила по улицам Лермонтова в домах 15,16,17. И точно знаю, что раньше улица Лермонтова официально называлась «Бульвар Лермонтова»!
Насколько я знаю, улицы, правда не все, и у нас переименовывали. Центральная улица, называвшаяся в мою бытность комсомольской, была переименована в Свердлова. Может ещё какие были переименованы, не знаю. А вот коммунистическая была, и на ней находилась пожарка и поликлиника. — Припомнила Тамара Скиба.
— А у нас в районе воинская часть квартировалась… И на Загородном, по-моему. Они были нашими шефами и проводили у нас в школе иногда вечера. Заодно, участвовали с нами в Зарницах! Это было интересно и полезно.
— А надпись «кафе Ажурное» было как раз на уровне окна моей комнаты.
— Мы с мамой тоже во втором микрорайоне жили, если я не ошибаюсь, на улице Пирогова, дом номер 5, напротив которого стояла поликлиника. Там — то моя мама и познакомилась с моим папой, с которым в дальнейшем и развелась. А ещё, как я помню, в конце улицы Пирогова находился спортзал, полукруглый такой, я всё маленькая мечтала в нём заниматься, а детский садик у меня был через дорогу, в сторону телецентра, хотя я могу и ошибаться, давно это было…
Телецентр и я помню. Ещё бы!!! Где-то там недалеко была больница, на седьмом этаже которой в хирургическом отделении, мне довелось полежать несколько дней. Женщину-врача с печальными глазами и неестественно белым лицом. Девочку, которая любила теребить уши, но взрослые ей не разрешали этого делать. Я позволял… До тех пор, пока однажды не проснулся от тычков… Оказывается, мне так было хорошо, что я сонный перебрался к ней в постель. Наши кровати стояли рядом. У неё была сломана нога, оттого она постоянно лежала. А спал я очень крепко, и будить меня ей пришлось довольно-таки продолжительное время.
Вот возле этой больницы, если мне не изменяет память, я и видел эту тарелку. Тут я утверждать ничего не берусь, так как расположения не помню совершенно. Помню лишь здоровенную чашу, наклоняющуюся время от времени под различными углами. До сего момента эту самую тарелку я видел лишь в заставках перед телетрансляцией местного телевидения. А тут на тебе, можешь её потрогать!.. Если, конечно, дотянешься!.. Я стоял и глазел, разинув рот, не замечая холода. На дворе стоял февраль…
Как нас учили
— Наша классная руководительница преподавала географию. Иногда она выдавала перлы типа:
«А где твой учебник?»
«Я забыл…»
«За ЗАБЫЛО бьют по Рылу!».
— А вообще была очень добрая и справедливая женщина. Относилась к нам как к своим детям…
— Нашему классу я вообще, считаю, повезло с учителями. Это были лучшие учителя школы. Язык и литература!.. Сколько раз мы у филологички дома чай пили. Она имела звание «заслуженный учитель». Математика всегда была любимым предметом. Физику никогда не знала, но учитель был потрясающий. Историчка была умная интеллигентная женщина. Наша классная, воспитывала, как могла. Её знаменитое «Турок американский» запомнила на всю жизнь. Биологичка курила, но нам, девчонкам, всегда говорила: «Девочки, я бросить не могу, но вам курить запрещаю. Целовать курящую женщину всё равно, что облизывать пепельницу».
Да!.. Помню я свой первый поцелуй… Было это за дежурным магазином в сарае. Как мы познакомились, не помню. Кто познакомил, тоже не помню. Помню лишь, что сначала мы зашли к ним в дом. Расположение комнат оказалось совершенно другим, нежели в нашем бараке. Для начала сестрички устроили мне экскурсию по дому. Потом показали спальню родителей. Я тогда не понимал, чего от меня требуется. А старшая сестра этой девочки неоднозначно намекала, что надо лечь на родительскую кровать и делать то, что делают взрослые. Что делают взрослые, кроме работы, я не знал, а потому до меня не дошёл смысл сказанного. Старшая сестра объяснила, что надо целоваться. Я с сомнением посмотрел на аккуратно застеленную постель, на красиво выстроенные в два этажа подушки, накрытые прозрачными кружевными накидками, на свои грязные штаны с рубахой, и отказался. Жалко мне было портить такую красоту. Кстати, тут и сама девочка помогла, сказав, что родители, заметив беспорядок, ругаться будут. Тогда мы пошли в ближайший сарай, видимо, он был ничейным, потому что наполовину был без крыши и замка на двери, даже намёк на него отсутствовал. Дальше валялись кучи переломанной мебели, почти до самых краёв стен. Над дверью сарая крыша была, достаточно плотная. Поэтому любопытные мальчишки пытались заглянуть со стороны отсутствующей крыши. Но сделать это было крайне неудобно. Надо было лечь либо на имеющийся кусок крыши, свесившись при этом над кучей ломаного хлама, либо висеть на противоположной стенке, чтоб попытаться хоть что-нибудь увидеть. А это было крайне неудобно. Только здесь, где была крыша, было темновато, и сестра девочки стала так, чтоб перекрыть видимость любопытствующим. Девочке завязали глаза (по её же просьбе), и я принялся целовать. Девочка стояла и улыбалась. А что при этом испытывал я? Обиду на мальчишек, подглядывающих с крыши?.. Не знаю… Сомневаюсь…