Музеи
— Скульптурный памятник В. И. Ленину. Установлен в 1959 году в честь 25-летия ПУБ на площади Мира. Автор — скульптор М. Г. Манизер, архитектор В. Н. Лунёв. Материал — Бронза (литьё). Постамент — Кирпич, отделка мрамором. Высота — 8 метров. Во время установки памятника, за его спиной отсутствовали строения. На востоке в ясную погоду можно было увидеть, как тянулась чёткая нить вершин Полярного Урала. Первоначальная задумка была как раз в том, чтобы голова Вождя возвышалась над уральскими хребтами. Особое внимание стоит обратить на барельеф, расположенный на стене за памятником, отражающий различные этапы в истории нашего государства Он был установлен в 1960 году. Скульптор — И.Г. Перщудчев.
— А я помню, как мы ездили с северного во втором классе в этнографический музей. Там была большая гипсовая ракушка, бивни мамонта, и чучело росомахи, вот как.
Господи!!! Через сорок с лишним лет я узнаю места, где был совсем маленьким. Да, мы тоже были в этом музее. Очень хорошо помню росомаху. Ветрина была под стеклом. Зверюга изображала, будто взбирается по стволу дерева. Внизу была вата, видимо это была иллюстрация снега. Там же было чучело волка, тоже под стеклом. А ещё была витрина с аборигеном у чума и чучелом оленя подле. Не уверен в количестве оленей поэтому пишу об одном. Вполне возможно, что там была целая нарта, запряжённая оленьей упряжкой. Утверждать не буду. Зато прекрасно помню почему-то тёмные картины, которые произвели на меня куда большее впечатление, находившиеся в самом первом зале, и по коридорам. Там были изображены люди с хвостами, стоявшие у костра…
— А мне в музее запомнились утки «плавающие» в озере, которое было сделано из прозрачного листа пластика…
— Мне особенно запомнилась большая окаменевшая ракушка-улитка.
Нет, улитку и мамонта не помню. Но помню, как нас водили в старшую школу в их тамошний музей. Почему старшую? В двухэтажном здании нашей школы учились только до пятых классов. Поэтому школа была младшей. Потом всех переводили в большое здание в несколько этажей. Не скажу точно, где это находилось, но, кажется, в стороне посёлка строительный. Проще говоря, если идти с шахты номер восемнадцать, то на перекрёстке, где слева был хлебный, а напротив наша школа (относительно напротив, хлебный был ближе к углу, чем школа), то надо было повернуть направо. Точнее сказать не могу. Просто не помню.
Примечание: Смотрите Фото 29 — Старшая школа 11.
Увы, но никто не вернётся
— Оленей видела из окна своей комнаты. Напротив был суд, и туда приезжали по своим делам аборигены, на оленях. Когда увидела в первый раз — была поражена, какие же они маленькие, действительно, «олешки». А когда каталась на лыжах — из-под снега выпархивали куропатки.
Приезжали к нам на нартах. Катали детей. У кого были санки, привязывали к нартам, а самых маленьких сажали непосредственно в нарты. Сам же каюр шёл рядом с оленями, а за ним на нартах куча детворы, и целый санный поезд позади. Бедные олени! Как они могли тащить такую тяжесть?! — Школу часто вспоминаю… Друзей…
— Люди!.. И независимо от возраста. Я бывал в очень многих местах, но показатель того, что нас делает людьми с большой буквы, самый наивысший был только в Воркуте.
Все хвалят тамошних людей. Все хотят вернуться, но никто не возвращается. Почему? Да, я могу сказать почему, однако опасаюсь быть не просто не понятым, а облитым грязью с ног до головы. Кому приятно выслушивать горькую правду о себе? Вы никогда туда не вернётесь. Потому что всё, что вы любили, что вы помните, ушло вместе с вами во вчерашний день, вместе с прожитыми годами в историю, в минувшее, которое вернуть нельзя. Вы не вернётесь потому, что привыкли к комфорту, к уюту своих, может и не совсем удобных, но, всё же, своих родных, тёплых квартир. Вы можете быть лишь туристами в своём бывшем городе. Посмотреть на те красоты… Повспоминать детство… Прогуляться по улицам, прокатиться на санках, может быть даже на нартах, всласть поругать новое время и уехать. Жить там вы уже не сможете никогда. Север для вас нынешних — возможность заработать большие деньги. И ваши родители, приехавшие сюда когда-то, ехали не за красотами, не за северным сиянием, а совсем по другим причинам. И никто не остался жить там навсегда. И не останется. Ведь жить на севере очень, очень не просто, особенно во времена перемен.
Как очень точно писал Юрий Аделунг: