Выбрать главу

Взгляды всех обратились на правую заднюю дверцу. Помимо двух пробоин в обшивке автомобиля всеобщее внимание приковали два бурых кровавых пятна на внутренней обивке и на сиденье.

Херцог присвистнул сквозь зубы:

– Выходит, этот Шульц все-таки попал!

– Даже дважды.

– Отличные выстрелы!

– Неужели он ранил двоих?

Один из полицейских осторожно залез внутрь и принялся внимательно осматривать потолок кабины и сиденья.

– Все цело, – доложил он через какое-то время. – А если это так…

– …Тогда пуля до сих пор находится в чьем-то теле.

Засверкали блицы: внутренность автомобиля фотографировалась с самых разных точек – общий вид и отдельные детали. Потом другой сотрудник комиссии вполз внутрь и аккуратно взял пробы со всех пятен. Одну за другой подавал он коллегам пластиковые пластинки, на которые соскребал частички обивки кабины. Они тут же исчезали в различных пакетиках, на которые немедленно наклеивались этикетки.

Эксперт по оружию обнаружил несколько патронных гильз на полу в передней части кабины, осмотрел их и удовлетворенно кивнул:

– Девятимиллнметровые. И совершенно точно: стреляли из автомата, состоящего на вооружении бундесвера. Такие царапины оставляет только гильзоизвлекатель автомата «Пистолет-пулемет-2», когда выбрасывает из ствола пустые гильзы.

– Пробы крови и гильзы немедленно в Висбаден, – распорядился Пуш. – А что там с номером шасси?

Капот двигателя был открыт. Полицейский списал цифры и с запиской помчался к радиофицированному автомобилю.

Через три минуты они получили ответ: «Машина также украдена. В ночь с седьмого на восьмое марта. Бохум, университетский городок».

Пуш насторожился. Сочетание «университетский городок» было ему знакомо. Где-то он уже на него натыкался.

– Хинтербруннер! Пусть они там посмотрят дела группы Баадера и Майнхоф, места преступлений. По-моему, мы однажды уже регистрировали этот «университетский городок». Позвоните, если нужно, в полицайпрезидиум Бохума…

В отличие от уроженцев Рура Пуш, как и многие, произносил слово «Бохум» неверно. Локамп, родившийся в Ванне-Айккеле, болезненно вздрогнул при этом отрывистом, коротком «о». Никогда этому не научиться, подумал он.

Нетерпение, терзавшее Пуша несколько часов подряд, теперь ушло: с обнаруженным автомобилем им предстояло немало потрудиться. Что из всего этого получится, другой вопрос. Во всяком случае, вытягивающему душу бездействию пришел конец. В его сознании медленно складывалась общая картина преступления.

Со скрежетом открылся багажник. Громкие крики вернули Пуша к действительности.

– Труп!

Одним прыжком советник уголовной полиции оказался возле машины. В багажнике лежало окоченевшее тело молодого мужчины: короткие темные волосы, зеленая рубашка, черные кожаные штаны, сапоги.

– Ему должно быть не более двадцати! – высказал предположение Херцог.

Невольно его бросило в дрожь:

– Я предпочел бы прямое попадание в черепушку… При попытке вытащить убитого возникло осложнение – труп уже окоченел.

В конце концов юношу все-таки уложили на алюминиевую фольгу, расстеленную на асфальте рядом с машиной.

Полицейский врач, прежде чем присесть на корточки рядом с убитым, извлек из кармана металлическую коробочку и затушил там окурок. Потом снова убрал коробочку в карман. Один из его товарищей однажды вот так забыл окурок в трех метрах от трупа. С тех пор ему доверяли разве что относить медицинские халаты в химчистку.

Внешне спокойно, но внутренне подобравшись, Пуш наблюдал, как врач исследует труп.

– Ну? – спросил он, когда тот снова поднялся.

Сначала врач стянул тонкие, прозрачные резиновые перчатки и закурил новую сигарету. Пока специалист по отпечаткам пальцев занимался руками покойника, он пояснил:

– Трудно сказать. При нынешней температуре воздуха – между шестью и двенадцатью часами, так я полагаю. Подождем данных измерения температуры в прямой кишке.

– Причина смерти?

– Довольно однозначна. Нарушение сердечной деятельности. Мгновенный шок, большая потеря крови – все вместе. Рана похожа на попадание девятимиллиметровой сплюснутой пули, значит, это выстрел пограничной охраны.

– Херцог, – приказал Пуш, – пусть техники еще раз обследуют дверцу, может, пуля задела там какую-нибудь штангу и от этого сплющилась. Она ведь могла уже деформированной войти в тело. А от вас, доктор, мы прежде всего ждем пулю…

Все молча смотрели на убитого молодого человека. Первым вспомнил о деле Херцог:

– Уносить? Пуш возразил:

– Сначала разденьте. Прямо здесь!

Трое склонились над мертвым, чтобы стянуть с него одежду. Четвертый стоял рядом с обязательным набором пластиковых пакетов: на каждый предмет по пакету. Кроме того, он держал наготове несколько различной величины ножниц. В случае затруднений можно было разрезать несколько швов. Пятый ожидал с перевешенным через плечо портативным магнитофоном, уже включенным на запись, чтобы немедленно запротоколировать результаты осмотра.

– Пара сапог, цвет черный, натуральная кожа, высота три четверти. Подошва кожаная, с выраженным тиснением, размер… взгляни-ка, да, вот есть, сорок первый, спасибо, теперь другой. Эй, вы мне все закрыли. Вот теперь хорошо. Итак, штаны, застежка-«молния», смотри не прищеми ему то, что может еще понадобиться в раю, бог мой, штапы-то у него все мокрые…

Локамп слегка тронул Пуша за рукав и отвел на несколько шагов в сторону.

– Что-то тут не то, Вальтер. Когда я смотрю на этого парня – короткая стрижка, кожаные штаны, сапоги – и это «Ротер штерн»? Левые ведь во всем мире одеваются совсем не так…

Пуш, улыбнувшись, взглянул на своего помощника:

– Ерунда, Хорст! Левые с газетных полос – развевающаяся грива и синие джинсы – это же щепки. С ними у наших друзей ничего общего…

31

Примерно в то же время пожилой человек нетвердым шагом пересекал автомобильную стоянку возле большого мебельного магазина в центре нового промышленного района Камепа. Люди удивленно оборачивались ему вслед. На вид лет пятидесяти пяти, солидный выпирающий живот, и, несмотря на холод, одет лишь в малярный комбинезон да заляпанную краской клетчатую рубашку.

Мужчина с трудом распахнул большую стеклянную дверь и ощупью побрел вдоль стеклянной стенки. За второй дверью он попал в толпу, потерял равновесие и повалил рекламный стенд. Он рухнул возле бюро справок и информации.

32

В подавленном настроении возвращался десятый «Б» по пешеходному мостику на южный берег. Они провели незабываемые часы, расширяя свой культурный кругозор и совершенствуясь физически.

Началось с того, что Вейен отпустил их аж на целых пять минут в дешевый магазинчик на кёрбекском рынке, чтоб пополнить запасы продовольствия на ближайший вечер. Две продавщицы не были морально готовы к столь массовому наплыву в межсезонье и лишь мешали друг другу, в огромном количестве отпуская кока-колу и орешки юным клиентам.

Затем Вейен заставил проскучать всю группу в деревенской церкви Кёрбека целых сорок минут, исполнив соло на культурно-историческую тему. Стефи и Илмаз в конце концов отыскали укромный уголок и обнимались там до тех пор, пока их не прогнал возмущенный служка. Вейен сумел также мужественно противостоять искушению свернуть в кафе-мороженое «Венеция». Он вывел отряд из населенного пункта в северо-западном направлении и заставил промаршировать три или четыре километра к церквушке, которая благодаря своим округлым формам являлась несомненно историко-архитектурным аттракционом номер один между Северным полюсом и Венецией.

Здесь Маркусу Эгерлунду удалось завоевать особую благосклонность Траугота. С колокольни церквушки свисала прямо во внутренний зал веревка от колокола. Маркус долго размышлял, не дешевая ли это подделка, В конце концов он пал жертвой исследовательского духа. Поднявшийся трезвон разбудил не только древние стены, но и пришедшего в истеричное состояние Вейена, заклеймившего данный опыт как позор школы.

...