Читать онлайн "Экскурсия выпускного класса" автора Юнге Райнхард - RuLit - Страница 4

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

– Пожалуй…

– Что значит, пожалуй?

Он выпрямился, стекла его очков блеснули.

– Что касается всех этих штучек, то у меня есть глаза, знаешь, на это клюют все. Мой коронный прием – глаза.

5

Когда Пахман выхватил автомат и открыл стрельбу, Грау оцепенел от ужаса. В недоумении уставился он на автомат, сеявший огонь прямо перед его глазами. Он инстинктивно уперся руками в руль, отодвинувшись как можно дальше.

После первой очереди Пахман прижался к нему вплотную, уперся локтями в его руки. Снова застрочил автомат. Крупным планом увидел перед собой водитель лицо стрелявшего: сильно прищуренные глаза, налившийся кровью шрам под левой скулой, плотно стиснутые губы.

Грау боялся пошевелиться. Треск выстрелов, звон рассыпающегося стекла, нечеловеческий крик, скрежет рикошетных пуль – все слилось в какой-то невыносимый вой.

Вдруг стало тихо.

Пахман опустил автомат, рукой уперся в дверцу водителя и рывком вернулся на место, потом подтянул за ствол автомат.

– Трогай! – прорычал он. – Трогай, скотина!

Этот крик вывел Грау из оцепенения.

Он включил первую скорость, отпустил сцепление, одновременно резко нажав газ.

Машина рванула вперед.

Грау вывернул руль влево, поворот на шоссе. Заднюю часть машины резко занесло. На какие-то доли секунды серые дорожные столбики оказались угрожающе близко. Затем машина выровнялась, Грау вырулил на среднюю полосу, они проскочили ресторан, обменный пункт валюты. Восточное направление.

Выезд для грузовиков!

Быстрый взгляд вправо.

Все чисто.

За исключением этой вытянувшейся на обочине тени.

Два сухих щелчка по металлу кузова. Окрик сзади, заглушённый ревом мотора, работающего на повышенных оборотах.

Непроизвольно светловолосый сбавил газ, заставляя себя глядеть на дорогу, только вперед. Снова руль вправо, иначе они угодят в опасный узкий поворот у выезда на шоссе.

– Жми на газ, скотина, газ!

Грау пристроился перед грузовиком с огромным контейнером, ища прикрытия сзади.

Стон с заднего сиденья, там сидит шеф. Вздох, будто кто-то из последних сил пытается противостоять страшной, невыносимой боли. Но Фолькеру Грау теперь все равно.

Быстрее, быстрее, дальше, как можно дальше от этого места!

Плавный поворот влево. Светловолосый направляет машину во внутренний ряд. Спидометр показывает 180. Потом снова по прямой, длинная серая полоса, обсаженная кустарником и деревьями…

Мелькнуло большое голубое пятно, высветились крупные белые буквы: Ахен-Бранд – 1000 метров.

– Тише! – крикнул Пахман. – Давай туда!

– Ты что, с ума сошел? Надо быстрее убираться отсюда!

Человек со шрамом наклонился, вытащил автомат и еще не остывшим дулом ткнул Грау меж ребер.

– Сейчас приказываю я!

Все равно не сумеет выстрелить, подумал светловолосый. При скорости сто восемьдесят. Но было в голосе Пахмана нечто, что исключало возражения.

Тормоз, и снова юз. Почти вплотную к ограждению вписался Грау в поворот, по узкой плавной кривой приблизился к выезду на Ахенское шоссе.

Внизу светофор: красный!

Грау не поверил глазам: прямо перед ними бензоколонка «Шелл», автомастерские «Бош» и отделение «Форда». Дома по обе стороны дороги. Они приземлились в населенном районе.

– Нам надо назад, на шоссе! – крикнул он. – Здесь они нас сразу зацапают!

– Болван!

Пахман хладнокровно изучал указатель на другой стороне улицы. Налево в Ахен – это исключено. Зато направо – Штольберг, Корнели-Мюнстер, Моншау…

– Сюда! – скомандовал он. – По направлению к Айфелю!

Светофор все еще горел красным – вот уже двадцать секунд.

Стон сзади.

Грау обернулся: шеф скорчился в своем углу, глаза закрыты. На лбу выступил пот, губы подрагивают.

А что с Хельге?

– Зеленый!

Пахман грубо толкнул Грау в бок.

– Двигай!

Светловолосый покорно вывел машину на широкую улицу с четырехрядным движением. Но через пятьдесят метров опять светофор: и снова красный!

Грау затормозил, и что-то твердое глухо ударилось сзади в спинку его сиденья. Он обернулся и вскрикнул. Тело Хельге Визнера, потеряв равновесие, ткнулось головой вперед.

Пахман протянул руку. Ухватившись за темные визнеровские волосы, он приподнял голову. Неподвижные, слишком широко раскрытые глаза без признаков жизни.

– Он – он ведь уже… – пролепетал Грау.

– Судьба.

Пахман равнодушно выпустил голову из рук.

– Зеленый. Поезжай не быстрее пятидесяти…

Больше всего на свете Грау хотелось сейчас до упора нажать педаль газа. Но длинный Пахман был прав. Дома пошли плотнее, появились первые, еще слегка заспанные пешеходы. Мчавшийся автомобиль тут же бросился бы в глаза.

Наконец они миновали населенный пункт. Впереди показались густые луга и лес. Грау прибавил скорость и хотел уже усесться поудобнее, как снова пришлось нажать на тормоз – впереди медленно тащилась в гору колонна автомобилей, движение застопорил тягач с низкой платформой, на которой был установлен танк.

Пахман показал налево. Там был указатель: «Штольберг 8 км». Рядом узкая дорога уводила с пригорка в лесок.

– Давай туда!

– Но тут сплошные джунгли!

– То, что надо. Пойми, мы должны избавиться от этой колымаги. Ее ищут сейчас вплоть до самого Кельна. Жми на газ, парень!

С момента перестрелки прошло всего семь минут.

6

Илмаз жил в Хольтхаузене.

Самым большим достоинством поселка для многих его обитателей был разве что открывающийся отсюда вид. Перед жителями верхних этажей самых высоких домов открывалась панорама долины, в которой лежал Хаттинген. Даже металлургический завод Хайнрихса с висящим над ним сероводородным смогом смотрелся отсюда идиллически. Впрочем, у работавших там жителей Хольтхаузена не было на сей счет иллюзий.

К тому же беспорядочное нагромождение спешно возведенных коммунальных построек демонстрировало полную несостоятельность социального планирования. Кроме двух пивных, существовавших здесь с незапамятных времен, поначалу имелась лишь начальная школа со спортзалом и детский сад. Все остальные жившие здесь люди вынуждены были завоевывать в упорной позиционной борьбе с некомпетентными представителями муниципалитета: магазин, медицинскую практику, пункт приема рецептов. Проявлением высшей милости городских властей стала выдаваемая за молодежное общежитие постройка, состоящая большей частью из прессованного картона и потому после первых трех жарких летних дней имевшая тенденцию к самовозгоранию.

Здесь вырос Илмаз.

Вместе с родителями и тремя младшими сестрами проживал он в трехкомнатной коммунальной квартире общей площадью семьдесят восемь квадратных метров. Поскольку девочки согласно строгим турецким представлениям о морали должны были спать отдельно, мальчику для спанья оставалась разве что тахта в гостиной. Однако здесь стоял телевизор, и он практически никогда не бывал в одиночестве.

Писк электронных часов разбудил его около семи утра. Он потер глаза и вспомнил, что сегодня тот долгожданный день, когда они, наконец, отправятся на экскурсию. В тот же миг он проснулся окончательно и соскочил с постели.

Когда он вошел в кухню, Нильгюль, старшая из сестер, как раз накрывал на стол. В шестнадцать лет он уже считался взрослым, и за столом сестры обслуживали его почти так же, как мать – отца.

– Желает ли мой сын кофе?

Илмаз кивнул и потянулся к кофейнику.

Мать не позволила.

– Сядь, я сама. Эту неделю нам будет не хватать тебя.

Илмаз пил кофе. Здесь каждое его желание старались угадать по глазам, зато в школе то и дело давали пинков, и ему постоянно приходилось защищаться от некоторых учителей и от многих учеников. А стоило ему представить что Стефании с шестого этажа в жизни не пришло бы в голову налить брату кофе или выгладить рубашки, мир и вовсе казался непонятным.

     

 

2011 - 2018