Захотелось пить, Николай Николаевич уже было приподнял матрас, решив достать бутылку с водой из любимого портфеля, как услышал журчание, словно кто-то наливает воду в стакан. Профессор резко обернулся и его взгляд уперся в открытое зеркало, одеяло валялось на полу. Картинка, увиденная там вызвала шок. Леня в светлом костюме профессора, находясь в том самом подземелье особняка, сидел в кресле перед старинным зеркалом и улыбаясь наливал себе воды из кувшина.
-Что, Колька, понаделал делов, а теперь прячешься от всех. Воды вон боишься из холла взять. Как был ты трусом так и остался. Как до профессора дорос, не понимаю?
Николай Николаевич моментально взмок, опустил матрас и медленно, не отводя взгляда от зеркала, сел на самый краешек кровати.
-Леня, это ты говоришь? - Тихо спросил профессор, согнув спину и пряча руки между брюк. - Я уже ничего не понимаю. Ты все время находился в этом особняке? Тебя же нет. Ты же…
- А ты что думал? Я погиб, да? Нет уж, братец пока ты там жизнью жил, да наукой занимался, я здесь работал как проклятый, - зло выкрикнул Леня и вдруг задрожал, его тело стало изгибаться, словно оно было тряпичным и малейший ветерок заставлял его менять форму.
- Теперь все. Вышло твое время меняться будем, как раньше. Мы ж одно целое, правда братец? - Мерзко захихикал Ленька и уперся двумя изогнутыми руками в зеркало со своей стороны.- Только теперь - ты за мной. Ты исчезнешь, а я займу твое место.
Николай Николаевич сполз с кровати и постарался спрятаться за нее, уменьшится в размере. Самый страшный ужас всей его жизни мелькал перед ним. Он может исчезнуть. Исчезнуть навсегда.
-Нет. Нет. Я не хочу. Я хочу, чтобы все осталось как есть, - профессор трясущимися руками быстро поднял матрас, взял портфель и чуть не сломав замки, достал книгу. Он схватил ее и пополз к зеркалу.
- У меня есть книга, Леня. Та самая, понимаешь. Дед Степан умер и завещал ее мне, а я решил, если верну то, что он украл у Черного Ангела, то все исправится само собой. Мы оба будем жить, - жалобно, словно маленький мальчик говорил профессор.
-Смешной ты, ей богу, ни за что не поверю, что книга та самая. Да и дед Степан помереть не мог. Не видел я душу его здесь. Врешь ты все. Проверь книгу. Открой ее. Открой или боишься? Трус. Колька, трус! Колька, трус! - Злобно кричал вытянутый, искаженный Леня в зеркале и колотил руками о стекло.
Николай Николаевич положил книгу перед собой. Рука сама потянулась к обложке. Из последних сил, сжимая зубы, трясущийся от страха жалкий старик отвел руку от книги, сбросив ее на пол, а ногами постарался запихнуть ее под кровать. Перед глазами плыли круги, предметы, находящиеся в комнате, раздваивалась. Ему казалось, что со всех сторон к нему тянутся мерзкие руки, пытающиеся схватить его и разорвать на части. В голове шумело и каждое слово Леньки забивалось тяжёлым молотком прямо в мозг. Он исчезнет. Не-ет. Надо что-то делать. Что ж такое придумать, чтобы спастись?
Николай Николаевич смотрел в зеркало и ему казалось, что Лёнька очередным ударом своей тряпичной руки вот-вот разобьёт стекло и вылезет из него. И это было страшнее всего. Профессор медленно схватил одеяло, лежащее на полу и набросил на зеркало. В тот же миг наступила тишина, словно выключили телевизор. Николай Николаевич медленно зашёл в ванную и встал под холодный душ прямо в одежде. Меняя воду с горячей на холодную и наоборот, в конце концов он пришел в себя и снова мог логично мыслить. Сейчас профессор уже не был так уверен, что хочет возвращения Леньки. Выжав одежду профессор повесил ее сушиться, а сам лег в кровать, укутавшись в покрывало и поджав ноги под себя. Пусть лучше он замерзнет, чем снимет одеяло с зеркала.
Он закрыл глаза и задремал. Тяжёлый день давал о себе знать. И вместо того, чтобы провалиться в черную бездну и выспаться спокойно, ему снились страшные сны, сотканные из реальных и выдуманных событий.