Отведав булочек, она побежала бы в парикмахерскую к Алёне. Волосы Лайлы сейчас явно выглядели тусклыми и неживыми. Ещё бы после такого нервного напряжения не мешало бы наложить маску и освежить краску. А маникюр? Лайла посмотрела на свои некогда ухоженные руки и вздрогнув на миг опять ощутила на себе болезненные порезы от стеклянного болота. Из многочисленных порезов сочилась кровь, капая на белоснежную простынь. Невольно вскрикнув, Лайла начала осматривать свои руки и убедившись, что это всё иллюзия, созданная ее воображением, успокоилась. Как жутко. Переведя дыхание, Лайла представила как она приходит к маникюрше и показывает ей свои обгрызенные от страха ногти, а мастер по маникюру округлив глаза качает головой и говорит растягивая слова:
“Лайла Альбертовна, что случилось? Неужели ваша поездка на море была так неудачна? Или прошлый маникюр вас не устроил?”
Лайла засмеялась. Как она соскучилась по этим милашкам.
А потом… Девушка задумалась, понимая, что ей совершенно не хочется звонить своим наскучившим приятельницам, с которыми она привыкла тусоваться. Они, конечно же, не поддержали ее порыв приехать отдыхать в этот город, предпочитая отдых за границей. Возможно и сейчас, находясь в ресторане, где нибудь в Ницце, они смеются над ней, попивая восхитительный коктейль и строя глазки очередному толстосуму. Лайла закатила глаза, представляя эту картину. Они пустые и неинтересные. И разговоры ни о чем: все о тряпках, да об украшениях. Интересно, чтобы они подумали о ней, узнав как она проводит отпуск здесь, в особняке. Хотя, нет неинтересно. Лайла покачала головой и вздохнула. Вернуться домой - опять попасть в замкнутый круг одиночества, где в сущности она никому не нужна, да и ей, по большому счету, никто не нужен.
После гибели родителей, она везде чувствовала себя одинокой и брошенной. Слишком ярки были воспоминания о ее семье. Мама, которая всегда была центром притяжения в семье: умная, невероятно мудрая и великолепно выглядящая женщина. Она всегда могла выслушать дочь, поддержать и мягко помочь принять решение. Отец, который построил империю с нуля, но тем не менее ценил и прислушивался к жене. Он был высоким, сильным, немного властным и вечно занятым. Родители любили друг друга и Лайлу. Они были одним целым. А потом эта нелепая автокатастрофа, которая унесла обоих родителей одновременно, разрушив мир Лайлы навсегда. Она замкнулась в себе, стала надменной и никого не пускала в свою душу. Лишь психологам иногда удавалось ее расшевелить, но выйдя на улицу после сеанса, все начиналось сначала. Конечно, у нее были любовники, некоторые делали ей предложения, но она со всеми была одинаково холодна. Ни один не вызвал у нее желания влюбиться в него и создать семью. Перед ней был эталон семейной жизни ее родителей и на меньшее она была не готова. Как все это грустно, но там в реальной жизни ее ждала пустота и одиночество. Лайла смахнула слезу, и опустила голову, рассматривая свои руки. Поэтому нет. Не нужна ей эта книга. И никакое желание загадывать она не будет. Пусть все идет, как идет.
Вдруг она услышала за стеной дикий крик Наташи. Лайла ни на миг не задумываясь, бросилась на помощь. Она подбежала к двери Наташи, но та была заперта изнутри. Лайла тихонько постучалась, но никто не отозвался. Наверное, послышалось. Немудрено в этой усадьбе все время что-то слышится и видится. В холле никого не было, но на плите стояла пустая турка. Вероятно кто-то из ее спутников недавно варил себе кофе, намереваясь не спать всю ночь. Что ж каждый готовится к следующему дню как может.
Лайла зашла в свою комнату и подошла к окну. Луна, вышедшая на минуту из за облаков, осветила бегущего человека в светлом костюме и Лайла подумала, что это профессор. Открыв окно она пыталась рассмотреть так ли это, но дорога была пуста. Ее сердце забилось сильнее и первый порыв был добежать до комнаты Николая Николаевича и все выяснить. Однако со стороны это выглядело бы очень глупо. Наверняка, старик давно спит, обнявшись со своим облезлым портфелем.