И вот, поскользнувшись на залитой водой палубе, капитан грохнулся на спину, и вдобавок бесхозное ведро больно ударило его по лодыжке. Он поднялся на ноги и, в очередной раз выругавшись, отправил ведро за борт. Потом отбросил в сторону мокрую карту, залепившую ему лицо. Она выпорхнула за борт, как безумная чайка, и сквозь пелену дождя капитан вдруг увидел маячивший с подветренной стороны берег — сейчас скорее опасный, чем спасительный. Выжить во льдах Архангельска и Хаммерфеста, мрачно подумал он, только чтобы разбиться вдребезги у своих родных берегов!
Но оказалось, что не только «Беллерофонту» и его команде угрожает опасность крушения. В двух полетах стрелы от их правого борта по волнам швыряло другой корабль, на грот-стеньге которого горело два сигнальных огня, сообщающих о бедственном положении. Минутой позже на втором корабле раздался пушечный выстрел, мелькнула вспышка пламени — и клубы дыма, едва различимого из-за дождя и ветра. Показались бушприт и фок-мачта, и минуту спустя Квилтер видел, как в нее ударила молния и два сидевших на мачте матроса полетели в море. Постаравшись как можно лучше закрепиться на палубе, Квилтер поднял подзорную трубу и наконец смог разглядеть название второго торгового корабля, идущего из Гамбурга в Лондон, — «Звезда Любека». Ее балласт, похоже, переместился или же она зачерпнула воды — тонны воды, — поскольку очень сильно накренилась, ее мачты только что не ложились на вздымающиеся волны. Квилтеру оставалось надеяться, что эта «Звезда» будет держать приличную дистанцию и не подойдет ближе к «Беллерофонту», чтобы потянуть его за собой на дно…
За следующие два часа «Звезда Любека», однако, скорее удалилась, чем приблизилась. И лишь когда шторм слегка поутих — а своенравное солнце тотчас прострелило столбами света толщу разошедшихся облаков, — этот корабль вновь оказался в зоне видимости. К тому времени «Беллерофонт» шел по ветру со штормовыми парусами, сильно накренившись на правый борт. Квилтер понимал, что полученные ими повреждения были значительно хуже, чем в Белом море. Разорванные в клочья паруса, сломанный румпель. Брам-стеньга бизани, косо лежавшая на полуюте, падая, пронзила двух палубных матросов, а третьему проломила череп. Кто знает, сколько еще человек оказалось за бортом. И хуже всего, что киль протащился по краю песчаной отмели и с оглушающим треском ударился о скалы. Вероятно, дно было пробито, и в эту самую минуту судно заполнялось водой, так что у команды оставалось совсем немного времени, чтобы заткнуть течь парусом или якорным ящиком. Необходимо что-то делать, понимал Квилтер, или остатки команды и судно тоже погибнут, превратившись в дрова и в корм для рыб прямо у берега, вздымавшегося теперь совсем близко.
Спустившись в ближайший люк, капитан прошел по главной и средней палубам; последняя была скользкой от запасов провианта, вывалившегося из бочек и кладовок, и накренилась под углом в сорок пять градусов, напоминая скат крыши, с которой хотелось бы не упасть. Вскоре в воздухе распространилось зловоние, и он запоздало понял, что по полу разлилось содержимое ночных горшков. А на батарейной палубе эта вонь стала еще сильнее.
— Пробоины, капитан.
К нему присоединился Пинчбек, который закрывал нос грязным платком. Они вдвоем осторожно продолжили путь по истерзанному кораблю. Через батарейные отверстия хлестала вода, разбросанные в беспорядке клинья и промокшие заряды уже погрузились в воду на полдюйма. Квилтер услышал, как кричат больные матросы в кубрике.
— Ужасная болтанка, надо думать, — добавил боцман приглушенным голосом.
— Какая разница, — отрывисто бросил Квилтер. — Пошли команду матросов вниз к насосам. И пусть захватят несколько запасных парусов. Да и якорный ящик, если смогут достать его. Если есть пробоина, то ее надо быстро залатать, иначе пойдем ко дну. — Боцман стрельнул в него тревожным взглядом. Квилтер раздраженно махнул рукой. — Давай действуй поживее! Да отсылай всех, кого еще встретишь, в трюм, — крикнул он вслед удаляющемуся Пинчбеку. — Нужно перераспределить груз!
Оставшись один, Квилтер спустился по следующему трапу. Помещение для помощников капитана и кают-компания были пусты, спутавшиеся гамаки вяло покачивались, свисая с балок. Вскоре он добрался до нижней палубы и с удивлением обнаружил, что там тоже пусто. Он рассчитывал найти здесь трех таинственных пассажиров — несомненно, перепуганных до смерти, — но их нигде не было видно. До сих пор они держались замкнуто; ни разу он не видел их на верхних палубах. Небось позеленели от страха, не без удовольствия думал он несколькими часами раньше. Но сейчас он обнаружил, что их каюты пусты.