— А я чем занимаюсь? Полировкой яиц? — раздраженно заметил Бэн.
— Получается? — усмехнулся Грюн. — Научите.
— Я ничему не учу бесплатно. Давайте взятку. Или приобретайте лицензию. Первое — дешевле, второе — дороже и ненадежней. Налейте-ка нам по глотку виски.
Выпив, Бэн поднялся, походил по кабинету, остановился возле громадного американского флага, установленного за его креслом, повернулся в профиль и сказал:
— Пусть сделают хорошие снимки и распространят в прессе. Фас у меня дурной, а в профиль смотрюсь. Эта страна любит, когда о патриотизме говорят крикливо. Пойдем им навстречу.
Потом он подошел к телефону и, сняв трубку, заметил:
— Учитесь у меня делу, Грюн. Я люблю вас, поэтому учу бесплатно.
Набрал номер телефона генерала Стонера, руководившего в Пентагоне подразделениями связи и оповещения.
Девять лет назад Стонер работал в наблюдательном совете ИТТ, потом концерн делегировал его в Пентагон; там он стал его представителем; рекордно быстро получил генеральские погоны и пост, который позволял ему передавать Бэну самые выгодные заказы для армии.
— Добрый день, генерал, — сказал Бэн. — Было бы очень славно, найди вы время поужинать со мною. Если завтра свободны, я берусь зарезервировать столик в ресторане, который вы мне сейчас назовете. Я бы выехал в Вашингтон первым поездом и в двенадцать был готов встретить вас там, где скажете.
Уговорились встретиться в двенадцать тридцать, за полчаса до ланча.
Бэн опустил трубку, постоял у телефона в задумчивости, поинтересовался:
— Вы не находите, что я худею, Грюн?
— Чуть-чуть.
— Рак?
— Не кокетничайте.
— Я говорю серьезно. У меня появились боли под ложечкой.
— Значит, надо лечь на обследование.
— А кто будет обедать с генералом Стонером? Вы?
— Мог бы. Он дубина, мне с такими легко договариваться.
— Ошибаетесь. Он не дубина. Он играет эту роль и делает это ловко. Поверьте, я знаю его восемь лет, в ИТТ он был совершенно другим, вас тогда еще не было, Грюн. А теперь обсудим второй вопрос: кому мне звонить — Вильяму Доновану, непосредственно в штаб-квартиру ОСС, или же Джону Фостеру Даллесу?
— Конечно, Даллесу.
— Почему так категорично?
— Потому что Донован плохо относится к вам, он вам не верит, считает европейцем, а не американцем, и к тому же подозревает в конспиративных связях с нацистами.
— Аллен Даллес связан с наци более тесно, чем я.
— Он связан лишь с теми, кто так или иначе стоит в оппозиции к Гитлеру. Донован слепо ненавидит фюрера. Он не допускает мысли о контактах с теми, кто относится к Гитлеру иначе. И главное — у него нет никаких интересов ни в ИТТ, ни в рейхе.
Бэн набрал телефон Даллеса; один из руководителей республиканской партии, он, тем не менее, чаще всего работал в своей адвокатской конторе «Салливэн энд Кромвэлл» на Уолл-стрите.
— Здравствуйте, полковник, — пророкотал Даллес своим сильным, хорошо поставленным голосом, — рад слышать вас, что нового?
— Как говорят, все новое — хорошо забытое старое. А что мы все позабывали? Дружество! Когда сможете найти для меня время?
— Хотите поручить мне судебный процесс против врагов? — хохотнул Даллес. — Это будет дорого стоить, у вас сильные противники.
— Можете назвать их поименно?
— Поскольку по условиям военного времени нас могут подслушивать, и это не есть нарушение конституции, лучше бы сделать это при встрече.
— Назначайте время.
— Давайте завтра пообедаем.
— Идеально было бы сегодня поужинать, завтра я занят.
— К сожалению, у меня сегодня вечером встреча с людьми из Швеции. Впрочем, я бы смог освободиться, скажем, в пять. До шести я в вашем распоряжении.
— Спасибо, Джон. В пять я буду у вас. Или встретимся на нейтральной почве?
— Имеете в виду Швейцарию? — снова усмехнулся Даллес. — Мы не успеем туда добраться к пяти.
...Выслушав полковника, Даллес ответил не сразу; помолчав, сказал задумчиво:
— Заманчиво, бесспорно заманчиво. Вы обговаривали это предложение с Донованом?
— Нет.
— Почему?
— Потому что сначала я решил обговорить его с вами.
— А с государственным департаментом?
— Ах, Джон, это невозможно! Вы же прекрасно знаете, в чем сокрыта трагедия нашей административной машины...
— В чем же? — улыбчиво поинтересовался Даллес.
— Ладно, я — проклятый воротила, акула бизнеса и так далее, а вы — соловей, все верно, легко заткнете меня за пояс, если нам случится соревноваться в красноречии, но в вопросах стратегии дела не тягайтесь со мной, положу на лопатки... Что получает чиновник государственного департамента от удачи той или иной внешнеполитической акции? Хрен в сумку, ноль. А я получаю. Вы как адвокат тоже. Если бы им платили с выгоды, если бы они хоть в малости были заинтересованы в результате своего труда, тогда бы я мог с ними говорить. А при нынешнем положении вещей это бесполезная затея, меня тамошние мыши не поймут.