А пока политики будут разбираться что там, да как, и урегулировать возникшие разногласия, русский космолет постоит на приколе у американской станции. Так сказать, в качестве вещественного доказательства. На видео-картинке было отчетливо видно подвешенное вооружение, и пусть оно окажется даже бутафорским, это никого не волнует. Пилоты вполне могли принять его за настоящее вооружение.
Вот только русский им попался какой-то вертлявый. Никак в него не попасть.
— Леша, сынок, ты меня слышишь! Да ответь ты, в бога, в душу!
— Командир, не слышат они. Скорее всего рацию вырубили.
— Внимание, говорит русский шатл, обращаюсь к американским пилотам. Вы ведете обстрел российского летательного аппарата. Немедленно прекратите огонь, — собрав всю свою волю в кулак, спокойным тоном выдал Семен в эфир, на международной частоте.
Бесполезно. Ребята уходят от преследователей закладывая просто невероятные виражи. Уж кто-кто, а Семен с Андреем прекрасно сознавали, какие сейчас перегрузки наваливаются на подростков. Но судя по тому, что космолет все еще не потерял управление, дети отлично справлялись с этой задачей.
Наконец американскому пилоту надоело забавляться с помощью пушки, и он пустил первую ракету. У Кречетова едва сердце не оборвалось, едва только тактический планшет выдал эту информацию. Но еще больше он удивился, когда «ноль двадцать пятый» заложил просто невероятный маневр, который по определению должен был выключить экипаж. Перегрузка там сейчас была запредельной.
Еще одна ракета, выпущенная вслед за первой, прошла мимо. Заложив очередной вираж, все с теми же нереальными перегрузками, «ноль двадцать пятый» вдруг вырубил двигатели, и какое-то время летел в безвоздушном пространстве по инерции. Когда же ракета прошла мимо, сделал разворот, и дал полный форсаж. Теперь чтобы нагнать цель, ракете нужно было развернуться, но для этого маневра ей уже не хватит топлива
— Андрей, вали отсюда, — резко и зло приказал Семен.
— Не понял, — удивился штурман.
— Я сказал покинуть корабль!
— Кречет…
— Что Кречет!? Оружия у нас нет. Пойду на таран.
— Кхм. Я с тобой, командир.
— Андрюха, просто покинь корабль и все.
— Нет, — шлем штурмана упрямо мотнулся из стороны в сторону. — Там темно, холодно, и одиноко, а я надувную бабу не прихватил.
— Ну-ну, смотри, ш-шутник. Это твой выбор. Идем на сближение с головным.
— Есть, идем на сближение с головным. Хау дую-дую-дую-ду, с-суки.
В принципе, американская орбитальная группировка набиралась из зарекомендовавших себя с наилучшей стороны летчиков. И средств на их подготовку, даже здесь, где горючее было на вес золота, в прямом смысле этого слова, не жалели. В наличии имелись новейшие симуляторы, способные смоделировать самые разнообразные ситуации. Но, практика, помноженная на опыт, приходит только со временем, и бочкой слитого пота. И никак иначе.
Возможно, в атмосфере эти американские парни и были ассами. А вот к реалиям космоса оказались практически неподготовленными. И уж чего не ожидали от неказистого челнока, так это проявленных им прыти и маневренности.
Конечно не сказать, что Семену удалось так уж просто подобраться к американцу. Еще чего! Тот ведь так же вытворял в безвоздушном пространстве черт знает что. Но все же, его лихачество не шло ни в какое сравнение с тем, на что был способен Семен. Ну и опыт у Кречетова не чета этим парням.
Удар пришелся нижней носовой частью унилета, по верху фюзеляжа космолета. Поверхность и каркас призванные противостоять перегрузкам при входе в плотные слои атмосферы, достойно выдержали столкновение. А вот фюзеляж американской машины оказался явно не готов к подобному. Корпус космолета едва не раскололся надвое. Двигатель заглох, а искореженная машина, вращаясь пропеллером, полетела по замысловатой траектории.
— Андрей, доклад о повреждениях, — окидывая взглядом приборную панель, и не веря в то, что тревожные сигналы практически отсутствуют, приказал Семен.
— Да ерунда! Отделались легким испугом, — возбужденно ответил штурман
— Это точно, — Семен проверил управляемость машины. Порядок.
— А хлипенький оказался америкос, — уже слегка успокоившись, подытожил Андрей.
— Наши ничуть не прочнее, — возразил Семен.