– Любопытное замечание, – почему-то суховато ответила Баяпошка. Она уже была отчужденной, сумела справиться с неожиданным приливом чувств. Или что там плескалось за мгновение до этого в ее глазах. – А ты, как я погляжу, по-прежнему молодцом.
Рост не понял.
– Я хочу сказать, что стратег в тебе заметнее проявляется, чем тактик.
– Баяпошка, – позвала Лада, зыркнув на них глазищами, – ты идешь? Если Гартунг пьяный, то сейчас надежда только на тебя.
– Иду. – Аймихоша похлопала Ростика по плечу. – Ты только не переживай так явно, посмотри, как ребята верят тебе. – Рост и не сомневался, что ему верят, он и не предполагал, что может быть иначе. – Поэтому до места мы обязательно доберемся. С некоторыми сложностями, только и всего… Но доберемся.
Росту вдруг очень захотелось с ней поговорить, как раньше, не о чем-то слишком важном или обязывающем. А просто пошутить, не стала ли она оракулом, не заделалась ли гадать по руке… Но он только толкнул ее в бок.
– Тебя ждут. – И посмотрел в окно за своим плечом.
Там, где-то за туманом, в ледяной воде кипела битва. Теперь, когда Рост многое увидел так близко, он ощущал ее без труда. И очень немало должно было произойти подобных боев, прежде чем они доберутся до места. Но теперь в них должны были вступить и люди. И чем черт не шутит, может, это и должно было принести победу?
Глава 29
Корабль вошел в реку тяжело и не слишком надежно. В чем тут дело, Ростик не знал, но подозревал, что река может выше по течению оказаться слишком узкой, чтобы в каньон, который она прорубила, втиснулась платформа. Это его мучило несколько последних дней перехода гораздо больше, чем явная война, развязанная против них океаническими викрамами. С ними-то как раз все вышло вполне толково.
Тактика была такова. Чтобы нападать на корабль, окруженный по-прежнему воинственными рыболюдьми из залива, иногда даже несколько более плотно, чем Росту того бы хотелось, океанские собирались довольно значительной стаей, или косяком, или просто – отрядом. Это было правильно. Чтобы прорвать заслон вокруг корабля, следовало бить сильным и организованным клином. Вот тогда-то, иногда получив сигналы от своих викрамов, а иногда разведав их с помощью Гартунга, Баяпошки или Ростика, гравилеты налетали и долбили море десятком бомб. Взрывались они под водой не хуже, а может, и более успешно, чем в воздухе. И океанические всплывали кверху брюхом, оглушенные, убитые, растерзанные.
Как Ростик подозревал и как подтвердил Ромка, который все-таки когда-то учился на биолога, передача звука в воде, вообще ориентация в море были развиты у викрамов не намного хуже, чем у земных дельфинов или китов, то есть они могли определять свое положение на многие десятки километров без малейшего для себя затруднения. И вот эту-то совершенную систему ориентации люди и глушили… вызывая у противника расстройство ориентации, а может, и рассудка.
В этом действии было только две скверные стороны. Первая: иногда викрамы из залива, горящие жаждой завоевания новых мест обитания, слишком близко оказывались к выбранному для бомбежки квадрату. Тогда они тоже страдали, попадая под смягченный расстоянием, но все-таки жестко нанесенный удар. Таких викрамы пытались лечить, принимая их повреждения со стоицизмом настоящих воинов. Хотя иногда кое-кто из них и высказывался в адрес людей, причем в выражениях, насколько передавала Василиса, неожиданно нашедшая с ними подобие общего языка, они при этом не стеснялись.
А второй трудностью было то, что слишком уж ворчала Людочка, она даже как-то завелась, докладывая Росту:
– Бомбы-то делать мы научились. Но учти, командир, взрывчатки на них идет столько, что скоро она кончится.
– Надо будет, из Боловска антигравом доставим, – ворчал ставший в последнее время неожиданно сварливым Рындин, на правах неформального мужа все время оказывая Людочке заметное сопротивление.
– А если не дадут? – вопрошала Людочка.
– Как это – не дадут? Дадут, куда денутся? Им же ничего другого не остается, как поддерживать нас до конца, – вступал Квадратный. Вот он-то по привычке или по соображениям служивого не допускал мысли, что их на войне может не поддержать Боловск, город, за выживание которого они воевали.