− Ну да, ну да, − ехидно произнес Матиас, смотря хитрым взглядом на откровенно вызывающую позу Владимира. – А что вы можете сказать про Саманту Питерсон, мне раньше не представлялась возможность, с ней общаться. Что она за человек? – Спросил Матиас, стараясь скрыть свое недовольство, поведением капитана.
− При всем к ней уважении, считаю, что она что-то скрывает и недоговаривает. В некоторых моментах ее поступки были неуместны, но в целом, учитывая ее положение, не берусь судить, так как возможно она не совсем отдавала себе отчет о происходящем.
− И какой будет ваш окончательный вердикт насчет нее.
− Считаю необходимым, приставить к ней стражу и понаблюдать несколько дней за ее поведением. Лучше перестраховаться.
− Это очень здравая идея капитан, я об этом подумаю. – Задумчиво ответил Матиас.
− Да неужели? – Снова про себя ответил Владимир, но в слух не сказал ни слова и выразил на лице лишь улыбку.
− Благодарю за столь полезный совет, я тоже считаю, что это вполне уместно.
− Что-то еще? – Этот разговор начинал Владимира утомлять. При этом во время беседы у него снова разболелась голова, которая последнее время постоянно его мучила.
− А вы ничего добавить не хотите?
− Нет, − строго обрезал Владимир.
− Тогда вы свободны.
Владимир встал со своего места направился к выходу и перед самыми дверями развернулся и обратился к начальнику. – Помимо данных, мы с Флориума привезли объект изучения.
− Что еще за объект изучения? – Хитрая ухмылка мигом сошла с лица Матиаса, и ее сменил страх и озадаченность.
− Как что? – Снова с улыбкой ответил Владимир. А потом, сменив лицо с добродушного на строгое, добавил. − Местный вид агрессивных членистоногих. Мы не могли их оставить, Саманта сказала, это важный вид для изучения. Они находятся у нее. Они хоть и изолированы, но очень опасны.
По реакции Матиаса, было видно, что он в замешательстве и растерян, руки его задрожали. Владимир отвернулся, сделал шаг, двери кабинета разъехались и он вышел. Конечно, Владимир врал, но ему хотелось посмотреть на реакцию своего начальства. Его интересовало, как он отреагирует, что скажет, каким образом проявит себя. Но еще больше он задумался, когда увидел такое неподдельное чувство страха и ужаса в его глазах. Казалось, что Матиас что-то знал, знал больше, чем говорил, знал еще до того, как отправил их на станцию.
В какой-то момент у Владимира закралась мысль: А не могли ли их отправить на верную гибель? Но зачем? Он хотел было уже вернуться с этим вопросом к Матиасу, но головная боль и усталость так сильно им овладели, что он уже ничего не хотел и не мог. Все, чего он желал, это быстрее дойти до своей каюты, упасть в постель и заснуть беспробудным сном, чтобы его не трогали. Физическое и моральное утомление настолько его вымотали, что ни о чем другом он не мечтал. Владимир не заметил, как прошел добрые полтора километра по коридорам станции и оказался у дверей своей комнаты. Он вошел внутрь, не включая свет и не раздеваясь, со всего размаха плюхнулся на постель, и практически сразу заснул.
Максим находился у себя в комнате, после того, как он проводил Ольгу в ее каюту и удостоверился что она в норме, он вернулся к себе и тоже собирался спать. Но сон, как рукой сняло, в голове происходил какой-то бардак. Словно тараканы, мысли бегали по закоулкам разума и мешали заснуть. Смерть Николая стала настолько внезапной, что даже его это выбило из колеи.
Он вспомнил о Виктории, маленькой, милой девушке, которая очевидно его любит и хочет быть с ним. Она готова поехать за ним куда угодно, души в нем не чает, и хотела бы прожить с ним долгую счастливую жизнь. Но может ли он сделать ее счастливой? Он военный, как и Николай, и тоже может погибнуть, оставив Викторию вдовой. Нужно ли это ей, понимает ли она о степени возможной опасности? Готова ли она мириться с подобным, смогут ли они вообще в таких условиях поддерживать огонь любви, создать и сохранить семью, воспитать и вырастить детей? Не праздные вопросы взволновали Максима перед сном. А главное, он никак не мог от них отделаться, перестать о них думать, перебирать в голове. Ему хотелось поскорее заснуть и первый раз за эти дни, наконец, выспаться.
Рождение
Вечером, если можно так выражаться в космосе, Владимир резко проснулся. Электронные часы с зеленым циферблатом, стоявшие на прикроватной тумбе, показывали число двадцать два. Он поднялся, сел на край кровати, бросил взгляд на время и обхватил руками голову. – Я что проспал практически сутки? Мы прилетели за полночь, а сейчас вечер. Что же это со мной происходит?