Медики завизжали от ужаса и начали разбегаться в стороны, они попытались выбежать из операционной, но в этот момент раздвижная дверь закрылась. Они начали бить по ней ногами и кулаками, но дверь не поддавалась, и оставалась заблокированной, а СЭМ, выслушивая от медиков проклятья в свой адрес, своим синтетическим голосом спокойно произнес, что в целях изоляции угрозы, он не может открыть дверь, дабы не допустить распространение инопланетных организмов.
– Вы что оставили их там? – Закричала Ольга, чуть-ли не бросаясь на Шваба с кулаками.
– Остановись, – Максим успел ее схватить и поднимая, оторвав от пола, попытался успокоить. – Оля постой, перестань орать.
– Ты, что наделал, ну ты и тварь Шваб, я лично тебя убью, какая же ты мерзость.
– Да остановись же ты, хватит, сама подумай, – Пытался объяснить Максим, держа Ольгу в объятиях. – Что еще оставалось сделать, ими пришлось пожертвовать, чтобы спасти остальных.
– Ненавижу, – Ольга все еще пыталась вырваться, но чувствуя, что она никак не победит Максима, в конце концов просто плюнула в сторону Шваба и стала постепенно успокаиваться.
– Все хватит тебе.
Максим поставил Ольгу обратно на пол и они продолжили смотреть на экран, что будет происходить дальше.
Медики продолжали орать, стучать кулаками в двери и плакать, умоляли их выпустить, но было уже поздно. Насекомые молниеносно расползлись по полу и стенам операционной и атаковали людей. Заползая под одежду, они начали живьем их грызть и проникать под кожу внутрь тела.
Тело Саманты, съедаемое и раздираемое изнутри, лежало практически мертвым. Из нее тучами продолжали выползать насекомые. Живот ее стал уменьшаться, а все тело превратилось в один красно-синий синяк. Сначала они ели ее, а потом начали есть медицинский персонал. Дверь блока осталась герметично закрытой. Кто-то попытался бегать от насекомых по операционной, но это было бесполезно. Кто-то начал их давить руками и ногами, но они от этого стали только агрессивней. Медики, становились на колени и, сложив ладони перед собой, на камеру молили о помощи, но помощи не было.
– Их просто съели заживо. Боже, что же это такое. – Ольга смотрела за происходящим, у нее потекли слезы.
Насекомые, проникая под одежду и молниеносно атакуя свою жертву, ели ее живьем. Кровь из ран проступала наружу, окрашивая белоснежные костюмы медиков в красные пятна. Некоторые сотрудники не замечая, что с них уже течет кровь, продолжали просить о помощи и говорили, что они не заражены. В тот момент, когда они умоляли их спасти, на их одежде одно за одним, выступали красные следы, а из их носа начинала тонкими струйками течь кровь. Они еще не осознавали, что их судьба предрешена и они уже все мертвы. Дергаясь в конвульсиях от боли, они в агонии бегали по комнате, пытаясь спастись.
Белоснежный пол медицинского блока медленно и постепенно окрашивался и менял свой цвет. Все было в разводах и потеках крови. Те, кто пытался еще сопротивляться и куда-то бежать, поскальзывались на полу, который стал скользким от крови их коллег, падали, и подвергались еще большей атаке ползающих по полу маленьких чудовищ. Эти насекомые, словно пираньи, моментально убивали любую добычу, которая попадалась на их пути. Они не могли утолить свой голод, как будто их никогда не кормили. Казалось, они убивают не для пищи, а просто ради удовольствия.
Через десять минут все было кончено, все шесть тел лежали на полу в лужах собственной крови, по ним ползали тараканы, они продолжали их доедать. Добираясь до крупных сосудов или сердца и перекусывая их, то и дело вверх до потолка или на стены комнаты, фонтанами брызгали струи крови. Насекомые, утоляя свою природу, устроили настоящий пир, шикарный ужин из побежденных, в честь победителей.
Ольга больше не могла это вынести, она схватилась за голову и отошла в сторону, а Максим, будто завороженный не мог оторвать глаз, у обоих наворачивались слезы. Они обратили внимание, что Саманта еще жива, по крайней мере, она немного приподняла голову и двигая губами, пыталась что-то сказать. Невозможно было разобрать, что она произнесла. Она несколько раз попыталась что-то вымолвить, но, обессилев, уронила голову на кушетку и окончательно умерла.