— Обидно, вообще-то…
— Это констатация факта. Иной менталитетет, привычки прошлой жизни, межнациональная обида и так далее…
— Ну не только же русские должны спастись из симуляции, верно? — японка явно хотела выйти на конфликт. После подросших статов от давления гравитации она многое переосмыслила, но обида осталась.
— Для Найкраса нет таких понятий как расы и этнические различия, равно как для мироздания наш вид имеет только два пола. И никаких компромиссов. — пояснил Смайл смотря на американца.
— Вы просто быдло и не шарите. — он улыбнулся с превосходством просвещенного и образованного человека.
— Скажи это мирозданию. И да, что касается Найкраса. Он познал жизни всех существ земли. Прожил их жизни, прочувствовал их эмоции и испытал их опыт. Он один несёт в себе все знания людей симуляции, то бишь нашей родины. И как думаешь, почему для него твоё видение ошибочное?
— По-прежнему предрассудки. Ведь о вкусах не спорят, приятель. — протянул он ухмыляясь и облизываясь, сально смотря на Смайла. По лицу видно, явно придуривается, но мысль он донёс.
— Тоже верно. Разве что у нашего вида появился новый бог. Да ещё и осязаемый, а также…
— Оцифрованный. — перебил Смайла изврат. — Как и все мы.
— Верно. Всё верно.
— Ну так и зачем тогда мы завели этот разговор?
— Чтобы вы понимали, на призыв мы можем повлиять лишь незначительно. Делать этнические различия нет смысла, мы все одной расы, а религия… Она, придумана фантастами этого, реального мира как эхо своего прошлого. Теперь все верят в императора.
— А как мы понимаем друг друга? — задался вопросом Сиджухе. Для него было удивлением. Всё же его язык и письменность довольно сложная, а тут он уже всё знает.
— Эт местный язык. А вообще Найкрас сделал так чтобы мы понимали любую речь.
— А почему тогда мы, в отличие от тебя не понимаем медведя и шавку? — вскинулась японка и тут же получила от меня кару. И мне начало это нравится. Как и Диру. Опять же, и наказание, и мощная прокачка. Очень удобно.
— У вас у всех внутренняя энергия завязана на силу, а у меня на интеллект. — объяснил он, смотря на корчащуюся в агонии девушку. Та ничего не слышала и не видела, её полностью поглотила боль. — Ваш стандарт, телекинез, а у меня психокинез. Вам проще поднимать физические параметры, а мне дух. Да и раньше я был собакой, так что я куда больше животное чем вы.
— А выглядишь будто и не нашей расы. Ты чё не синий, а? — спросил американец.
— Потому что пёс. Взгляни на Дира и косолапого, они же не синие? У меня была шикарная белая шерсть, а у вас?
— Я была блондинкой! — заявила кореянка. — Точнее альбиносом.
— О как! — удивился уже изврат. — И как?
— Вот поэтому я и говорил про менталитет… — вздохнув произнёс Смайл. — Забудьте о своих корнях. Вы теперь Найкрасы. Свыкнитесь с этой мыслью. — сказал он и встал из-за стола. — Утомили вы меня, к себе пойду. Дальше сами.
— На тренировку не пойдёшь? — спросила его Халита.
— На кой? Я и так сильнее вас, тем более мне нужно дух поднимать. В отличие от вас, мне предстоит бороться с тем, с чем вы даже на третьей ступени не справитесь. Даже если очень захотите. — он обвёл всех осуждающим взглядом и ушёл. Никто так и не понял почему они лишь проводили его взглядом, не сказав ничего напоследок.
— Он назвал нас всех, балластом? Даже вас? — первым заговорил филиппинец. Для него Смайл был хоть и раздражающим, но примером. Правда иногда он даже сам себе запрещал о таком думать.
— Так и есть. — ответил изврат. — Эх, как просто было до его появления…
— Без него мы бы все тут подохли. — Халита не согласилась с ним ведь она понимала как много работы он сделал после своего появления.
— Спорно, но не буду спорить. — изврат тоже встал. — Ну так что, пойдём бить друг другу морды или рвать мышцы?
— Я нагружать мозги… — с сожалением сказала Халита.
— Что? Уже не так круто быть привилегированной? — насмехалась Милви. — А нам достаточно оскорбить собачку.
— Вы рискуете помереть…
— Мы все живём под угрозой смерти, так что какая разница. Тем более, чем мы сильнее, тем у пемброка меньше шансов нас загрызть. Верно, булка с лапками? — улыбаясь как дурак изврат последние слова адресовал Диру и тот попытался приложить его лицо о стол. Но попытка провалилась. Он заметил возмущение внутренней силы и принял меры. — Вот видишь! Со мной такие фокусы уже не пройдут.