Кутрис
Фракиец. Экспансия
Глава 1
Подготовка.
Пронзительный и испытывающий взгляд Кронида прошелся по каждому из нас. В конце он остановился на мне.
— Доложите о достигнутом. Коротко! — произнес он голосом, пробравшим до пят.
— До бастиона Тьмы и Света добрался. Но внутрь, увы, попасть не успел, — решил я ответить уклончиво.
Марк Туллий прочистил горло коротким кашлем и басовито пророкотал:
— Призвал ты меня, повелитель, когда я с Соловьем торговался. Так что, пришлось изрядно переплатить. Но боевой самоход я приобрел.
Пелит, как только легат закончил говорить, огладил бороду и степенно поведал:
— С Оружейником многомудрым я беседу вел, когда зов твой услышал. Но всё же успел боеприпасов для легионеров стратегумахоса купить втайне от хозяев форта.
Несмотря на явное нарушение требования «коротко» Олимпиец лишь одобрительно кивнул, а его взгляд перешел на темных альвов.
Тильмиро резко дернулся при взгляде Зевса, а после кивнул. Его лицо застыло непроницаемой маской, но в глазах явно тлела ярость. С нею в голосе он и выпалил:
— Успел призвать полтора десятка членов моего культа. Остальные остались ждать.
Лаксиэль же, опустив взгляд, лишь добавила:
— Прости, повелитель. Времени было чересчур мало.
Кронид мотнул головой, коротко и жестко. Из его груди вырвался злобный выдох. Когда он заговорил, голос громыхал рокотом приближающейся бури:
— У меня осталось сорок семь минут до того, как выбранные мной герои, воители и юниты пойдут штурмовать воздвигающийся храм. Но, благо, время внутри воинского лагеря могу я замедлить стократно, — Громовержец перевел свой взгляд на ромея. — Ты, стратегумахос, получишь восемь десятков часов для подготовки. Используй их с мудростью. Или погибни впустую. Созывай мой легион. Кван И также приведет своих воинов.
Марк Туллий молча кивнул и ударил себя кулаком в грудь. Через мгновение он растаял в воздухе.
Кронид окинул всех, кто остался, пристальным тяжелым взглядом.
— Ожидайте Стратегумахоса в лагере, — его голос был низким, как гул далекого шторма. Перст Олимпийца поднялся и указал последовательно: сначала на меня, затем на Пелита. — Когда он вернется, обсудите план штурма.
Затем длань Зевса уперлась в Тильмиро и Лаксиэль:
— Мне нужно кое-что обсудить с вами обоими.
— Слушаемся, повелитель, — в разнобой ответили мы все хором.
Олимпиец лишь кивнул в ответ. Мир моргнул, а мы втроём оказались на лагерном плацу возле моих трофеев, лежащих на земле с вытоптанной травой.
Пелит сразу же с интересом принялся рассматривать иномирные артефакты. После чего проронил:
— Коли у нас есть более трех дней, не поведаешь ли ты, друг мой, о подвигах, что одарили тебя новыми уровнями и этими, несомненно, грозными трофеями? — спросил он с хитрой улыбкой, взглянув мне прямо в глаза. — Ты же отрицать не будешь, что это именно твои трофеи?
Вздохнув полной грудью, я рассмеялся. Старому философу не откажешь в прозорливости. Да и хорошо, что Лоотун здесь. Поможет мне разобраться с самоходом и пулемётом.
— Прав ты. Этот разрубленный на части исполин раньше был… — я на мгновение прервался, подбирая подходящие слова, — смесью магии и электричества. Они оживляли его до тех пор, пока он не встретил меня.
Лоотун, до этого молчавший, хмыкнул и с почтением в голосе проронил:
— Ни разу я не слышал, чтобы штурмового дрона кто-нибудь смог уничтожить один на один.
— Ты встречал таких существ раньше? — жрец сразу же оживился, повернувшись к Лоотуну.
— Не точно такого же. Но во многих мирах, подвластных Системе, создают подобные псевдоживые механизмы. Да и у нас, до падения, что-то такое пытались делать.
Через некоторое время я коротко поведал о бое с седьмым по счету ледяным героем, который при своей гибели вспыхнул смрадной вспышкой.
Внимательно меня выслушав, Пелит резко замахал рукой и головой.
— Нет уж, друг мой! — воскликнул он, блестя от предвкушения глазами. — Поведай мне всё о своём подвиге, как подобает герою — за пиршественным столом и кубком славного вина. Тем более, ты обронил, что седьмым пал повелитель стального гиганта. Кем же были шестеро до него? И был ли восьмой?
Идея подкрепиться и размягчить язык вином была более чем здравая. Желудок ныл пустотой. Тем более последняя трапеза была добрых шесть часов назад, а путешествие в домен мертвого бога и прыжки по ледяному миру, сытости вовсе не добавили.
— Что же, — усмехнулся я, — будь ныне щедрым Алкиноем, царём феаков! (Алкиной щедро принимал Одиссея, выброшенного бурей на берег острова Схерия). А я, подобно Хитроумному Одиссею, поведаю тебе о том, как стал я сильнейшим средь десяти сотен героев.