Как только вошли в шатёр, мы полулежа расположились возле невысокого столика. Хродгар вынул из бездонной торбы толстый темный бурдюк, туго наполненный. Не тратя времени на поиски ножа, он впился зубами в деревянную пробку. Раздался сочный хруст, и одним мощным движением головы великан выдернул ее из бурдюка, выплюнув остатки на пол.
Хродгар с довольным рычанием начал разливать тягучую, как смола, жидкость. Она медленно перетекала из широкого горлышка в два массивных деревянных кубка. Стекала густыми янтарно-желтыми нитями, пенилась пузырьками у краев и наполняла весь шатер терпким ароматом мёда.
Я поднес кубок к губам и медленно сделал первый глоток. Почувствовал сладость меда, обволакивающего язык, тепло луговых трав, пыльцу цветов, солнце, вобранное пчелами. Вкус меда почти мгновенно перекрыл воспоминания о прошедших схватках, приключениях, рабстве и предательстве. Я словно очутился в далеком детстве. Попробовал мёд, что нам с сестрой принес отец. Ещё живой, сильный и громогласный.
Но за сладостью, словно удар спрятанного кинжала, пришел жар, пронзающий нёбо, стремительно разбегающийся по жилам и согревающий изнутри набухающим пламенем.
Хродгар же, напротив, опрокинул свой кубок одним махом. Он громко рыгнул и стукнул пустым кубком о стол так, что, казалось, задребезжали стенки шатра.
— Налегай, рыжий! Не задерживай праздник! — прорычал он и снова потянулся к бурдюку.
И понеслось. Кубок за кубком. Разговор стал громче. Я неожиданно для самого себя начал рассказывать о своём прошлом до рабства. Вспомнил погибших родителей.
— Дядьку твоего четвертовать нужно! — встрепенулся Хродгар. Он привстал с ложа, словно хотел прямо сейчас бежать и приводить свою угрозу в исполнение.
Вспомнив, как насаживал на толстое копье извивающееся тело, я тихо произнес:
— Месть я уже свершил.
Я пил все медленнее, чувствуя, как жар сменяется глубоким, расползающимся по телу теплом, а усталость начинает тонуть в этом золотистом тумане. Мышцы расслабились. Голова гудела сладким звоном, а тревожные мысли о предстоящем штурме, о системных очках, о храме Лоргата отступили, уступив место сиюминутному теплу товарищества и хмельного мёда.
Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в пологе, ударил в глаза, и я застонал пробуждаясь. Все тот же шатер над головой, все тот же привкус медвяной горечи на языке.
Череп раскалывался. Память возвращалась обрывочными вспышками: Хродгар, его косматое лицо, оживленное спором; вот он настойчиво пытается вложить в меня знания, как слова облачить в рифму, чтобы создать стихи; вот мы уже на улице сходимся в поединке, вооруженные палками вместо мечей, но я облачен в скафандр, а он — в каменный доспех.
Наложил на себя исцеление. Боль отступила, но не исчезла полностью, оставив едва уловимые отголоски. Ещё одно заклинание прогнало боль из сознания до конца.
БА-БАХ!
Звук громоподобного выстрела разорвал утреннюю тишину лагеря. Тело сработало раньше мысли. Я вскочил и выкатился из шатра одним движением, а мысленный приказ скафандру рванулся из глубины сознания. Стальная скорлупа проявилась вокруг меня почти мгновенно, слух уловил привычный шипящий звук и щелчки фиксаторов. И только когда забрало опустилось, а системы жизнеобеспечения загудели, до очищенного заклинанием разума дошло, что нападение в домене Зевса — это самое последнее, что можно ожидать. Скорее всего, это Лоотун со Смотрителем пристреливаются.
Ба-бах!
Еще один протяжный выстрел раскатился со стороны стрельбища, словно эхо первого. Я оглянулся, замечая, как и остальные обитатели лагеря поглядывают в ту сторону. Ветераны, что участвовали в битве за храм, смотрели скорее с любопытством, а вот немногие новички вглядывались с явственным страхом.
Я отозвал скафандр и почувствовал, как утренний воздух, еще прохладный и влажный, омывает разгоряченное лицо. Головная боль, отступившая после заклинания, напомнила о себе слабым ноющим эхом где-то в глубине черепа. Спасибо Хродгару и его хмельному меду. Мысль промелькнула с легкой горечью, но без злобы. Пора было разбираться с системными очками, пока голова хоть как-то соображала. Но прежде… Прежде стоило найти Пелита.
Если у пленных или среди Героев есть по-настоящему полезные навыки, то выучить их сейчас будет не просто полезно. Это может стать тем самым перевесом, что спасет десятки жизней завтра у стен храма Лоргата. Решение окрепло. Распределение очков подождет пару часов. Главное сейчас — информация. Без нее любое развитие навыков может оказаться сродни стрельбе в темноту.