Спираль спуска успела сделать уже не менее пяти оборотов. Довлеющая тягость нарастала с каждым шагом. Пока спускался, успел два раза окутать себя исцелением, отгоняя усталость из натруженных мышц.
И вот передо мной открылся просторный зал с огромными искривленными колоннами, что торчали словно ребра исполинского скелета, подпирая свод, терявшийся в багровой дымке где-то высоко над головой.
Посреди мрачного чужого зала возвышался черно-багряный алтарь. Казалось, он был вырезан из единого сгустка запекшейся крови. Поверхность вокруг алтаря не была видна. Она в несколько слоёв была устлана грудами тел. Вокруг валялись десятки мертвых урукхаев. Их мощные тела были брошены в хаотичных неестественных позах.
Грудные клетки у всех были вскрыты, торча наружу обломками ребер и ошметками лёгких. Синеватая кровь ещё не успела свернуться, образуя зловещие лужи и потеки, затекающие под тела.
И над всем этим пиром смерти, над морем вскрытых трупов и рядом с черно-багряным алтарем, неподвижно, как статуя, стоял Жрец, чье имя полыхало красным:
Зуллкар-Ревг. Урук-хай. 23 уровень.
Он был неестественно худ. Костлявый, почти лишенный плоти череп покрывала бугристая грязно-синеватая кожа, а тело скрывалось под струящимися черными одеяниями, расшитыми алыми сполохами пламени. Его руки с тонкими, почти клешнеобразными пальцами были по локоть покрыты густой синеватой кровью. В левой руке он сжимал темное, едва пульсирующее сердце, капающее кровью.
Резкий, едва уловимый взмах, и его окровавленная рука с сердцем метнулась в мою сторону, пальцы растопырились. И комок плоти вспыхнул на ладони, как жерло кузнечного горна. Миг — и алая сфера понеслась в мою сторону.
Тело сообразило быстрее, чем разум. Я метнул навстречу огненному шару щит и бросился вперед и влево, чтобы скрыться за ближайшей колонной. Броня взревела, усиливая мой прыжок. Багровый шар взорвался, столкнувшись со щитом и осветив всё не хуже светошумовой гранаты. Как только вспышка погасла, я вывалился из-за колонны. Но жрец уже исчез.
Миг паники сменился спокойствием. Деться ему отсюда некуда, так что — это или невидимость, или отвод глаз. Благо, моя способность чувствовать проявления пси и маны позволит увидеть место, где скрывается жрец Лоргата.
И действительно, в десяти шагах правее от того места, где он стоял до взрыва, я почувствовал явное проявление пси энергии.
— Выходи! — крикнул я, намеренно развернув забрало и ромфею в пустоту между колоннами, подальше от реальной цели. — Не прячься, прислужник смердящего! Если тебе суждено отправиться к твоему пожирающему хозяину, то погибни хоть с тенью достоинства!
Ответ пришел не с того направления, где я приметил кокон отвода глаз. Раскатистый гортанный смех разорвал тишину. И доносился он именно оттуда, куда был направлен мой клинок.
Отозвал ромфею обратно в браслет. На смену ей материализовалась штурмовая винтовка. Я сосредоточился, проявляя рядом с пятном пси иллюзию самого себя, которую тренировал во время турнира.
Скопление пси энергии, укрывающее жреца, дернулось в сторону, но Зуллкар не проявился. Впрочем, мне это было не особенно и нужно. Зато теперь между нами не было препятствий в виде колонн, и моя длинная очередь ударила, как раз туда, где скрывался от моих глаз последний защитник храма.
Грохот винтовки в каменном зале был оглушительным, газовая трубка шипела, выбрасывая облачка дыма. Ствол заходил из стороны в сторону, вверх, вниз, накрывая свинцом скрытого под коконом жреца.
Смертоносный вихрь врезался в огненный барьер, что вспыхнул на его пути. Воздух взвыл. Пули плавились, разбрызгивая капли жидкого металла и оставляя на багровом полу дымящиеся кляксы.
Щелчок затвора, смена магазина, и вновь пули летели одна за другой.
Барьер дрогнул. Пламя осело, пропустив нескольких снарядов.
Фигура Зуллкара метнулась в сторону. Мои глаза едва успевали за его стремительными движениями. Черные одежды жреца дымились, пробитые в нескольких местах. В руке, что недавно сжимала сердце, проявился длинный кривой меч, и черная фигура с непостижимой легкостью и скоростью прыгнула в мою сторону.
Выставив винтовку, я успел отправить короткую очередь навстречу натиску, а кривой меч Зуллкара, сверкнув багровым, описал короткую дугу, разрубив наполовину мою винтовку.
Сквозь пелену боли и искр я видел, что багровый клинок, не задержавшись ни на миг, разворачивается для следующего удара, уже нацеленного мне в голову. Мысленное усилие — и в правой руке возник клинок ромфеи, мгновенно напитанный Волей и Пси.