Призвав винтовку, я принял стойку и тщательно выровнял целик с мушкой на мишени вдалеке. Глухой удар выстрела. Отдача, вдавившая приклад в плечо и которая меня даже не шевельнула. Второй выстрел. Третий.
На забрале шлема синяя прицельная метка, реагируя на баллистику, слегка сместилась вниз, указывая точку, куда должна была лечь следующая пуля.
Перемещаясь влево, я попробовал стрелять от бедра, целясь при помощи синеватой точки. Первые выстрелы ушли мимо, но уже с пятого я поймал ритм. Теперь синеватый маркер и мушка винтовки сливались воедино в моем восприятии, а пули ложились точно в намеченную точку на земляном холме в конце стрельбища.
Удовлетворившись полученным результатам, я сменил винтовку на силовой тесак и, не активируя плазменное лезвие, принялся отрабатывать различные приёмы. Всё же оружие, способное рассечь практически всё что угодно — это очень хороший аргумент в любом споре. Особенно, если удастся совместить всесокрушающий удар и обжигающую особенность клинка.
Невольно вспомнил, как повреждение собратом этого меча практически лишило меня руки. А предыдущего владельца — этот меч привел к бесславной гибели.
Получасовая тренировка пролетела, как одно мгновение. И как раз после того, как я отозвал скафандр назад в карту, в лагере начали появляться Герои. Те самые лица, что врезались в память во время кровавой мясорубки на подступах к храму Громовержца.
А еще через несколько мгновений посреди плаца случилось нечто. Воздух завибрировал, загудел на низкой ноте, а затем над землей вспыхнуло серебристое марево. Оно колыхалось, как холодное озеро, поставленное вертикально на ребро. Практически все Герои, застигнутые этим явлением врасплох, вооружились оружием, а те кто был десятого уровня и выше, начали обрастать псевдоплотью боевой формы.
Из этой мерцающей пелены твердым уверенным шагом вышел сам Марк Туллий. За ним, как железная река, хлынули стройные колонны его легионеров. Над их головами мягко светились успокаивающие зеленоватые нимбы. Едва замыкающий ряд переступил границу портала, как с резким хлопком, будто сломанная, сухая палка, он затворился.
Легат, окинув взглядом многолюдный лагерь, остановился на мне. Его взор был тяжелым и озабоченным. Коротко кивнув, он отдал зычную команду, отправив легионеров по шатрам. После чего решительно зашагал ко мне.
— Жрец у себя? — без приветствия начал Марк Туллий, поравнявшись со мной.
Я коротко ответил:
— В своем шатре. Погружен в чтение.
Ромей лишь хмыкнул, видимо удовлетворившись ответом, и махнул рукой в сторону шатра Пелита:
— Пошли. Надо обстоятельно допросить нашего зеленомордого знакомца.
Когда шел за Марком Туллием, я краем глаза заметил, что один из Героев, который заинтересовался всё еще лежащими на плацу моими трофеями, осторожно касается гашетки пулемёта. Пулемета, чьи черные жерла были направлены как раз в сторону легионеров, плотной толпой шедших к своим палаткам.
Глава 2
Допрос.
Время не то чтобы остановилось, оно словно сжалось. Каждая деталь, каждая пылинка в воздухе, каждый мускул на лице нерешительного Героя, чей палец уже лежал на гашетке, проявились передо мной с пугающей четкостью.
Но я чувствовал, как катастрофически не успеваю…
Мысль молнией прошила сознание: «Винтовка! Нужно отвлечь, заставить его дернуться!»
Мысленно потянулся к пространственному браслету, и винтовка проявилась в моих ладонях. Я рванул ее вверх, наводя ствол не в самого чересчур любопытного героя, а рядом. Надеясь, что выстрел отвлечет его хоть на мгновение.
Движения мои были чудовищно медленными, словно я пробивался сквозь густой мед. Каждое усилие мышц, каждая пядь подъема ствола давались с неимоверным трудом. Я видел, как палец на гашетке еще сильнее вжимается в металл.
И я опоздал… Блок стволов пришел в движение.
Раздался короткий сухой лязг механизмов и тут же оглушительный рев! Огненные языки вырвались из жерл, пули устремились прямиком в плотную массу безоружных легионеров, повернувшихся спиной.
Герой, только что нажавший спуск, с криком ужаса отпрянул, оглушённый выстрелами.
Смертоносные снаряды нашли своих жертв. Четверо легионеров рухнули на пыльную землю плаца, не успев даже вскрикнуть. Один был прошит навылет, другой схватился за горло, из которого хлестала алая струя, третий и четвертый свалились молча, словно подкошенные, с зияющими дырами в спине от пуль крупного калибра. Еще с десяток, не меньше, корчились от боли или пытались ползти, оставляя кровавые следы. Воздух наполнился громкими воплями раненных и хрипами умирающих, запахом пороха и свежей крови. Зеленоватые нимбы над некоторыми упавшими подернулись кровавой дымкой и погасли.