Арета слушала, разинув рот, и глаза ее то расширялись от ужаса, то сужались, когда я описывал особенно опасные моменты.
— Был один, — я на мгновение замолчал, вспоминая желтолицего воина с посохом. — Последний. И он был сильнее всех. Отбил мою молнию своим оружием, словно — это была не стрела гнева Зевса, а игрушка, брошенная детской рукой. Он отнял у меня меч голой рукой. Просто взял и вырвал, — я непроизвольно сжал кулак, вспоминая ту ярость и бессилие. — Он убил меня, Арета. Чисто и быстро. Пронзил насквозь сердце.
Она ахнула, вскочив с места:
— Зевс же тебе воскресил, как обещал?
— Не совсем, я отступил, сделав шаг назад во времени. Всего на несколько мгновений. И в этот раз я был готов. Я ждал его удара. И когда он повторил его, то выстрелил ему в лицо из обрезка своего дробовика. БАХ! Он был так уверен в своем превосходстве, что не ожидал такого.
Я пригубил вино и поставил чашу на стол с глухим стуком.
— И я победил. Остался один из тысячи. Кронид был доволен.
— А ещё! Ещё где ты был и что видел? — казалось, что мои рассказы её только раззадоривают.
— Дай пока передохнуть, — я устало улыбнулся. Глаза сестры горели любопытством, словно звёзды в ночном небе. — Но, у меня с того турнира есть для тебя кое-что.
Я протянул руку, и в ладони с лёгким щелчком материализовалась карта. На её поверхности мерцало изображение двулезвийного копья, что содержало в себе Очки системы. Им я убил Тайо, своего последнего противника на арене и который едва не отправил меня в небытие. Навык с него, по условиям арены я уже получил.
— Призови копьё, — тихо произнёс я, протягивая карту сестре. — И ты станешь сильнее.
Арета замерла. Её пальцы дрогнули, прежде чем принять дар. Она смотрела то на карту, то на меня. В её глазах читались и волнение, и трепет.
— Просто подумай о нём, — пояснил я мягко. — Позови его, и оно откликнется.
Копьё возникло в её руке, а по коже сестры пробежали мурашки. Ее рот издал сдавленный стон. Зеленый нимб над ней сменил «1» на «4».
— Это… Это всегда так? — прошептала она немного хрипловатым голосом.
— Да. Чем сильнее противник, которого ты убил священным оружием, тем больше удовольствие от поглощения священных очков.
— И перед отходом ко сну, — произнёс я с нажимом, — пожелай получить то, что тебе нужно больше всего. Мысленно обратись к Зевсу. Можно выбрать силу, ловкость, остроту зрения, удачу… — я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Или стать более выносливой, или состариться гораздо позже, чем — это суждено Мойрами.
Арета замерла, сжимая в руках древко копья. Её взгляд стал задумчивым.
— Просто пожелай, что-то одно, но не выбирай сразу несколько даров, — повторил я. Если выберешь силу или ловкость, то почувствуешь боль. Предупреди, если выберешь их, я тебе помогу.
— Хорошо, я всё исполню, — сестра коротко кивнула рыжей шевелюрой мне в ответ.
Дальше я самозабвенно поведал и про подводный Домен Неназываемого, и про битву за храм Лоргата. Сестра слушала с не меньшим интересом, чем про турнир. Её глаза горели, впитывая каждое слово, каждый образ ледяных глубин, где страшное давление грозило раздавить доспех. Рассказал о всепожирающем пламени, о железных исполинах, чьи удары сотрясали землю, и о ликующем реве наших воинов, когда праздновали победу. Поведал ей и о моих друзьях, обещая познакомить по возможности.
Арета не перебивала, лишь изредка задавала вопросы, и в её голосе слышалось ненасытное любопытство ко всему, что лежало за пределами её комнаты и за стенами Афин.
«Да и мне самому стоит распределить оставшиеся два очка параметров», — подумал я напоследок.
На вопрос о моем питомце Арета ответила, что с Люпусом все хорошо и что он резвится на псарне среди прочих собак.
Глава 17
Неумолимая клепсидра.
Пообщавшись с сестрой ещё около часа, я, наконец, обратил внимание на ее глаза, которые всё ярче и ярче разгорались от переполняющих впечатлений. Кажется, она неплохо отвлеклась от испытаний, выпавших в рабстве у собственного дяди. Внезапно она вскочила, словно её ударило током.
— Ой, я же должна непременно похвастаться подругам! — прощебетала она, и уже через мгновение её хитон мелькнул в дверном проёме, а лёгкие шаги затихли в коридоре.
Проводив взглядом легкомысленную сестру, внезапно забывшую обо мне, я лишь хмыкнул, покачав головой. Женские радости, простые и вечные. И хорошо, это точно отвлечет её от тех воспоминаний.
Вспомнив о верном спутнике, я поднялся и направился на псарню. Шел неторопливо, наслаждаясь спокойствием этой части поместья и тем, что навык «Воля ужаса» вел себя тихо, показывая отсутствие опасности. У меня даже закрались сомнения насчет того, что он слишком осложнил мою жизнь. Но нет, если спокойно вокруг, то и навык вел себя тихо.