Подступив к прорези, я вновь упер тесак в почерневший оплавленный край. Багровый свет вспыхнул с новой силой. Стена сопротивлялась, заставляя лезвие буксовать, словно в застывшей смоле. Я чувствовал, как с каждой пядью разреза из меня вытекает воля, перекачиваемая в ненасытное жало тесака.
Следующие пять минут борьбы на грани возможного, в ледяной пустоте под безразличными звездами тянулись невыносимо долго. У меня получилось вырезать неровный овал размером со скутум. (примечание автора: примерно 120 см на 80 см.)
В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием в шлеме, вырезанный фрагмент стены, потеряв опору, с немым, но ощутимым через доспех ударом обрушился наружу, прямо на меня. Я, повинуясь «Воле ужаса» успел отскочить, и тяжелая плита рухнула к моим ногам, глухо ударив о белый лед. Она лежала дымясь, и потихоньку плавя лед.
Взгляд уперся в кромешную бархатную тьму, абсолютную и беззвездную. Казалось, за этой гранью не существовало ничего.
И в этот миг на забрале шлема прямо по зрачкам промелькнули едва заметные сине-зеленые символы. Я даже не успел их прочесть, как темнота переменилась.
Как и в Домене Неназываемого, доспех как будто осветил тьму передо мной.
Передо мной открылось помещение. Я находился не то чтобы на пороге, а скорее на уровне потолка обширного склада высотой не менее пятнадцати локтей, так как повсюду грудами и аккуратными штабелями стояли ящики.
Примерно такие же нам продал оружейник в Форте Росс. И коль они не пусты, то армия Громовержца очень усилится.
Протиснувшись в неровный проём, я спрыгнул вниз, плавно опустившись на мощные плиты.
Пыль, поднятая моим приземлением, медленно закружилась вокруг, словно находилась в тягучем сне. Я подошёл к ближайшему ящику и, взявшись за крышку, откинул ее.
Древесина с хрустом поддалась. Внутри… не было ничего. Он был пуст, словно мошна у пропойцы.
Быстро проверив ещё с десяток ящиков, я не нашёл ничего, кроме пыли. Единственную винтовку я обнаружил не внутри, а на полу, зажатую между двумя штабелями, будто её обронили в спешке.
Не иначе бастион был давно и тщательно разграблен. Всё, что представляло хоть какую-то ценность, было вывезено отсюда много лет назад.
Но это лишь на этом складе, а их здесь должно быть несметное количество. Впрочем, как и различных помещений для простого люда и гарнизона.
И словно в подтверждение моих мыслей, над вратами, которые вели прочь из склада, зажёгся красновато-тусклый глаз.
Глава 20
Ни шага назад!
Первой мыслью было мгновенно извлечь из браслета винтовку и погасить это нахальное буркало раз и навсегда. Рука уже потянулась к запястью…
Но в следующий миг в памяти всплыли обрывки знаний, почерпнутые то ли от ледяного воина, то ли из армейской подготовки: в том ничто, что именуется вакуум и в таком холоде смазка густеет в каменную плёнку, а металл становится хрупким.
Я медленно разжал уже готовую схватить появившуюся винтовку ладонь. Нет. Пока рано. Но плазменный тесак я всё же призвал.
На забрале шлема поверх взора замигала картинка, которую я никогда раньше не видел. Она напоминала несколько маленьких мисок, вложенных друг в друга и образующих странную концентрическую воронку. Символ пульсировал привычным синим цветом.
Спустя мгновение под ним возникла чёткая лаконичная надпись:
ВХОДЯЩАЯ ПЕРЕДАЧА.
ПРИНЯТЬ. ОТКЛОНИТЬ.
В памяти, как и не раз до этого, знания, полученные из многих навыков, собрались в понимание того, что кто-то хочет связаться со мной по радио. Интересно, и кто же обитает в давно заброшенном бастионе? Неужели здесь, как и в Убежищах, ютятся потомки тех, кому повезло обитать здесь в момент гибели их богов?
Впрочем, о том, что я в их убежище проник, они уже знают. А вот я про них и их возможностях — ничего. Но у меня всегда есть возможность сбежать, завершив миссию.
Я сосредоточился на слове «принять», и как только оно чуть вспыхнуло из-за моей воли, внутри шлема зазвучал голос. Он был низким и скрипучим, словно два сухих камня перекатывались друг по другу, пытаясь членораздельно говорить. Но слова на системном языке были понятны и недвусмысленны:
— Проваливай. Здесь ничего нет.
— Может, представимся? А то как-то негоже хозяину не привечать гостя, — парировал я, помедлив лишь пару мгновений. Прождав минуту, в течение которой голос в ответ не выразил ни удивления, ни интереса, я подумал, что это молчание хуже любой угрозы. Но «Воля Ужаса» молчала, поэтому я продолжил: