— Меня зовут Фламмифер. И я посланник могущественного божества.
Последние слова повисли в ледяной тишине, которую нарушало лишь лёгкое шипение систем внутри моего доспеха. Я явственно ощущал, как мой собеседник обдумывает ответ.
— Гости, — наконец раздался тот же каменный голос, — бывают званые и незваные. Ты же второго сорта. А боги… — В голосе впервые прозвучал оттенок чего-то холодного и отстранённого. — Их здесь больше нет. Только древние трупы. И я. И если ты не хочешь и своим холодным телом украсить скорбный вид этих мест, то проваливай.
Мелькнула мысль, что будь возможность убить, он бы ею уже непременно воспользовался. Так что его угрозы всего лишь ложь. Жаль, не вижу его лица, чтобы убедиться в этом с помощью навыка.
Да и «Воля ужаса» сейчас не когтями скребла, вопя о нависшей угрозе, а лишь царапала своими мышиными коготками по моей бдительности. Но все же все сильнее и сильнее. Она словно читала мысли моего собеседника, и они ей не нравились.
Недолго думая, я активировал защитный полог, из-за чего воздух передо мной затрепетал, сгущаясь в мерцающий щит. Затем тихо, почти беззвучно произнёс сквозь зубы:
— Так-то ничего и нет? Мой Повелитель заплатит достойно. Всё, что пожелаешь.
Повисло тягучее молчание, и спустя секунд тридцать в шлеме раздались резкие скрипучие звуки явного ругательства на незнакомом языке. И тут же на забрале мелькнула надпись:
ПЕРЕДАЧА ПРЕРВАНА.
Через несколько секунд массивные двери, над которыми всё это время горел алый глаз, распахнулись.
Из чёрного зева в мою сторону двинулась массивная фигура, как мне поначалу показалось, человека, закованного в доспех. Только этот доспех лишь отдаленно напоминал мой. А «Воля Ужаса» окончательно взвыла, уведомив о приближающейся смертельной угрозе. Я напрягся, положил на рукоять тесака вторую ладонь и занял одну из стоек, подразумевающую быстрый переход из защитной позиции в атакующую.
Приближающийся был высоким, выше меня на полтора локтя. Его торс защищали почерневшие, покрытые инеем металлические пластины, скреплённые толстыми шипами. Вместо головы виднелась округлая сфера, слишком приплюснутая, чтобы скрыть в себе голову, подходящую к такому мощному торсу.
Его руки, больше похожие на кузнечные клещи, сжимали двуручный меч. Длинное, прямое и невероятно массивное лезвие меча казалось выкованным из самой ночи.
Несмотря на свои размеры, он понесся в мою сторону со скоростью резвого жеребца, разгоняя для косого удара свой исполинский меч.
Я ринулся навстречу, ныряя под его удар и одновременно активируя клинок. Вложив всё своё желание и волю, я снизу вверх рубанул по черному мечу. Мой всепробивающий удар, усиленный плазменным лезвием, разрубил черный меч на две неровные половины.
Страж развернулся с удивительной для его массы плавностью. Обрубок меча описал широкую дугу, но я был быстрее. Присев, я пропустил лезвие над шлемом и, не останавливаясь, мое тело будто само совершило подшаг в сторону, изогнуло спину и, стремительно выпрямляясь, нанесло режущий удар по животу закованной фигуры ниже массивной надгрудной пластины.
Но вместо привычного ощущения от поглощённой жизненной силы я получил пинок ногой, изогнувшейся в немыслимом положении.
Пинок пришёлся точно в центр грудной пластины, и даже сквозь смягчающий удар доспех, я ощутил, как содрогнулся весь каркас. Меня отбросило на добрых пять шагов, а стопы прочертили по пыльному полу две борозды. Воздух с шипением вырвался из лёгких.
Не человек. Определённо он не человек. Да и вряд ли даже живой. Так как только сейчас я осознал, что над ним нет нимба с именем и уровнем. Нет даже серой надписи: «Существо вне системы», присущей всем, кого система не облагодетельствовала своим вниманием. Скорее он похож на того монстра, который сражался под командованием ледяного героя.
Страж между тем не замедлил. Отбросив обломок своего меча с лёгкостью щепки, он ринулся вперёд. Его массивные клешни разошлись в стороны и пошли на сцепление — он намеривался просто раздавить меня в металлических объятиях.
«Воля ужаса» взвыла еще сильнее, впившись в сознание толстой ледяной иглой — не предупреждая об опасности вообще, а резко указывая на её источник. Этот ублюдок Гефеста обозначился навыком — самой смертью!
Я откатился вбок, едва избежав смыкающихся клешней. Металл с грохотом ударился о камень там, где я был мгновение назад. Вскакивая на ноги, я заметил едва уловимое свечение в стыке пластин на его «шее» — тусклое, синее, пульсирующее в такт его движениям. Неужели сердце? Или то, что даёт немертвым жизнь? Неважно.