Альв резко поднял голову. Его глаза в свете факела горели теперь не отчаянием, а яростью.
— Ты лжёшь! — прошипел он. — Он должен быть здесь! Он… — Он вскочил на ноги, его взгляд метнулся по залу, будто он надеялся, что алтарь просто замаскирован, спрятан в тени. — Может быть, это испытание! Может, нужно вознести молитву!
— Тильмиро, — тихо сказала Лаксиэль. — Посмотри на пыль, она лежит ровно. Никто не касался этого места веками. Его… действительно нет.
Он отшатнулся, словно от пощечины, отрезвляющей и болезненной. В его глазах заплясала влага, и два ручейка прокатились по черным щекам. Вся его миссия, вся одержимость, вся надежда на возвращение Владычицы — всё это рушилось здесь и сейчас, в этом круглом зале, перед пустым камнем.
Через несколько мгновений Тильмиро опустился на пол, опираясь на колени, словно весь мир внезапно лишился опоры. Его дыхание стало прерывистым, а руки дрожали так сильно, что факел едва удерживался в пальцах. Взгляд его метался по темным углам зала, будто он искал хоть какой-то знак, хоть малейшую надежду.
— Нет… — прошептал он, — не может быть, чтобы всё это было напрасно.
Лаксиэль, видно, преодолев себя, подошла ближе, осторожно положив руку ему на плечо. Её прикосновение казалось холодным, но в нем звучала поддержка, которую трудно было выразить словами.
— Мы не можем изменить прошлого, — сказала она тихо, — но можем решить, что делать дальше.
Я стоял в стороне, наблюдая за ними. Внутри меня росло чувство тревоги и неуверенности. Кронид точно не обрадуется неудаче. Алтаря действительно нет, может, свиток не ошибался, а кто-то из свидетелей выжил и его перепрятал, но что теперь?
Альв, всё ещё пылающий гневом, сжал кулаки и резко отвернулся от Лаксиэль, пытаясь подавить эмоции. Его лицо было искажено борьбой между отчаянием и решимостью.
— Значит, нам придётся искать дальше, — наконец сказал он, голос его стал тверже. — Без моей помоши Владычица не вернётся сама, я должны её возродить.
Глава 26
Крушение надежд.
Тишина в круглом зале была плотной, почти осязаемой, словно густая смола. Ее нарушали лишь прерывистое дыхание альвов и шелест осыпающейся пыли. Я наблюдал за Тильмиро. Он метался по периметру, как загнанный зверь, его взгляд лихорадочно скользил по стенам, выискивая в каждой трещине, каждом узоре намек на решение своей цели. Его движения были резкими, лихорадочными, лишёнными всякой надежды — лишь одержимость гнала его вперёд. Он искал знаки, которых не существовало, ключи к двери, которую кто-то захлопнул века назад.
Лаксиэль стояла неподвижно у пустого постамента. Её плечи ссутулились под тяжестью не столько физической усталости, сколько крушения цели. Она смотрела на своего сородича с молчаливым состраданием, глухой тревогой и, казалось, с легкой тенью злорадства.
— Предлагаю всё же вернуться на Олимп, — мой голос прозвучал громко и чётко, разрезая тягучую тишину. Звук отозвался эхом от каменных стен. — Тут уже явно не имеет смысла ничего искать.
Тильмиро замер на полпути к очередной стене, словно наткнувшись на невидимую преграду. Медленно, очень медленно, он повернулся ко мне. В неровном свете одинокого факела Лаксиэль, лицо темного альва казалось высеченным из обсидиана.
— Вернуться? — прозвучавший голос был тихим, сиплым, но в нём дрожала такая концентрация презрения, что воздух, казалось, затрещал. — Вернуться? С пустыми руками? С признанием собственного поражения?
Он сделал шаг в мою сторону, и его фигура, будто выросла, наполнившись опасной, звериной грацией.
— Ты говоришь о смысле, человек? — последнее слово Тильмиро выговорил с таким отвращением, словно сплёвывая яд. — Какой смысл можешь знать ты? Ты марионетка в игре своего живого бога. Ты пашешь на чужом поле, потому что тебе приказали. Тебе не понять глубины той пропасти, в которую я смотрю! Твой бог жив! Он дышит, повелевает, карает и милует! А моя Владычица… — голос надломился, превратившись в хриплый шёпот. — Она лишь память, тень и пустота там, где должно биться сердце мира!
Альв замолчал, вперив в меня ненавидящий взгляд, будто это я был виноват во всех его бедах. И всё же, если бы я не победил его на турнире, если бы не преподнёс его еретический алтарь, который принял в себя душу Тильмиро, в дар Крониду, то он сейчас был бы либо мертв, либо заточен в том алтаре. Или, если бы ему улыбнулась удача и он смог бы после меня победить еще пятерых противников, — был бы жив. Вот только в последнее совсем не верилось.