— Что ты имеешь в виду? — легат сурово рыкнул, повернувшись к Лоотуну.
— А то, что и эти… Урух-урухукаи, выполнив миссию в подземелье… как и вы все… во второй её фазе вернулись… в Элкраг, в другой форт… конечно… — под суровым взглядом Марка Туллия язык Лоотуна стал еще больше заплетаться, — и если среди зеленомордых… был хоть один… соображающий Герой, то вернуться туда… повторно и купить оружия огнестрельного… он явно не преминул проделать.
Я мысленно выругался. Лоотун был прав. Дураков нет ни в одном мире. Вражеские стрелки и, возможно, пулемёты встретят нас на подходе к храму. Осталось надеяться, что защитная стена, которую, без сомнения, воздвигнет альвийка, нас сможет защитить.
Марк Туллий хмуро молчал целых десять тягостных мгновений. Наконец он резко вскинул голову. Его рука рубанула по столу.
— От вражеских пуль нас оборонит навык Лаксиэль, — веско проронил ромей, словно прочитал мои мысли.
— Если мы будем не в первой волне атаки, то боеприпасы у защитников могут успеть и закончиться. Или Лаксиэль не придется долго сдерживать шквальный огонь, — решил я внести свою лепту.
— Хм-м-м, — легат обернулся к Пелиту. — Какими по счету будут наши когорты? В первой ли волне? Или после?
Глаза жреца слегка остекленели, он, похоже, мысленно обратился к Зевсу и через три удара сердца уже ответил:
— Мой божественный Предок, — голос жреца звучал тихо, — поведал мне, что знание сие сокрыто до часа возведения иномирного храма.
— Скверно! Скверно до невозможности! — рявкнул Марк Туллий, с силой сжав кулак. Он резким движением расстелил на столе широкий пергамент, придавив углы тяжелыми кинжалами. Схватив острый бронзовый стилус, легат сунул его в чернила. Небрежно, но уверенно он начеркал у одного края два неровных овала, расположив их один заметно выше другого.
— Здесь, — его указательный палец громко стукнул в центр верхнего овала, — встанут стеной мои легионеры, — палец сместился к нижнему овалу, — а вот здесь лучники Кван И.
Ханец лишь коротко кивнул. Ни слова. Его узкие глаза скользнули по схеме и снова уставились в пустоту перед собой.
Легат ткнул стилусом чуть правее и левее верхнего овала.
— Здесь я раньше планировал пулемёты разместить. Но раз торговля с Соловьем прошла более чем успешно, да и этот долбаный трехствольный пулемет появился, то слева, — после этих слов стилус изобразил слева треугольник, — встанешь ты, Фламмифер. Со своим смертоносным чудовищем. — Он резко поднял голову, его взгляд, тяжелый и лишенный малейшей усмешки, впился в меня:
— Ты же умеешь им пользоваться?
Я мгновенно вспомнил первую попытку: чудовищную отдачу, вырывавшую пулемет из рук, оглушительный рев и пули, летящие куда угодно, но не в цель. И то, что с тех пор уже успел обзавестись доспехом, который мог помочь в точной стрельбе. Поэтому на вопрос лишь коротко ответил:
— Конечно могу.
Удовлетворенный краткостью и твердостью ответа, Марк Туллий снова склонился над пергаментом. Его стилус прочертил линию правее верхнего овала, оставив небольшой, но четкий прямоугольник.
— А вот здесь разместится боевой самоход. И возницей его будешь ты, — палец легата уперся в грудь Лоотуна. — Чтобы к вину не прикасался до самого штурма. Иначе своими руками прибью.
— Буду трезв, как младенец, — бывший воитель передернул плечами в нервном жесте. — Только, — он коснулся пальцем прямоугольника самохода на пергаменте, — какой именно броневик-то ты купил? Они же, — он снова передернулся, словно его била лихорадка, — разные бывают! С гусеницами? Колесный? С открытым верхом? Башня вращается? Двигатель какой? Не все я… Не все я умею водить!
Марк Туллий, выслушав всю эту тираду, тихо произнес:
— Шесть колес и крупнокалиберный пулемёт сверху. Впрочем, скоро увидишь сам. И у тебя ровно два дня, чтобы научиться.
— У кого ещё какие идеи? — спросил дальше Марк Туллий и медленно провел тяжелым пристальным взглядом по каждому из нас. — Высказывайтесь. Пока еще есть время для умных мыслей. Потом будет поздно.
Я вспомнил о пленниках, что нам достались после защиты храма. В большинстве своем они, конечно, бесполезны. Но арахниды, которые стреляли сгустками пламени, нам явно могли пригодиться.
— А как насчет тех пауков, которых мы пленили, — я перевел взгляд на жреца. — Разве не найдется среди них хоть парочка, кто согласится присягнуть Крониду в обмен на жизнь?
Пелит слегка дернул себя за седую бороду, прежде чем ответить: