– Кого там черти носят? – донесся недовольный голос с парапета надвратной башни.
Воротные стражники меня сразу не узнали, что, в общем-то, неудивительно. Выглядел я весьма колоритно – весь мокрый, перепачканный с ног до головы грязью, в порванном тегиляе на голом теле.
– Глаза разуй, олух! Или ты своего князя не узнаёшь?
В это время один из воротников внизу приоткрыл смотровое оконце, недоверчиво разглядывая прибывшего чумазого субъекта.
– Это Владимир Изяславич! – сделал он ошеломляющее открытие, повнимательней вглядевшись в моё лицо.
– Что? – удивлённо спросили наверху.
– Говорю тебе, взводный, князь это!
Комвзвода не поверил на слово, сам спустился вниз. В смотровой щели появилась новая пара глаз, настороженно меня рассматривающих.
– Ох-ё!! – воскликнул взводный за воротами. – Это князь!! Отворяйте живей ворота!
Загремели засовы, одна из створок приглашающе распахнулась.
Три десятка вооружённых пехотинцев настороженно вытаращились на меня, не веря своим глазам.
– Закрывайте ворота! Срочно полковников сюда!
Вскоре появилась кавалькада конников. Клоч и Бронислав синхронно соскочили со своих коней.
– Ты ли это, княже?! – удивился Бронислав.
– Что с тобой случилось, Владимир Изяславич? – мигом посмурнел Клоч.
Не тратя попусту время на эмоции, сразу перевёл разговор в деловое русло, начав раздавать приказы.
– В Киеве, возможно, убили моего отца, великого князя Изяслава Мстиславича! В Смоленске бунт! – Грозным взором я обвёл сразу посуровевшие от этих известий лица своих воевод. – Мой стрый Ростислав Мстиславич вторгся в Смоленск. В Свирском тереме был бой, много наших пехотинцев из двадцать шестой роты девятого батальона Твердилы сложили там свои головы. Может быть, и сам комбат погиб, не знаю. Поэтому поднимайте всех командиров, изготавливайте свои полки к бою. Командиров от замка и выше сразу собирайте в моём тереме. Дело нам ратное предстоит, завтра поутру выступаем!
– Слушаюсь, княже!
– Будет сделано!
– Да… и ещё! – я стукнул себе рукой по лбу, вспомнив об одном типе. – Найдите немедля управляющего ОВС Тырия и посадите его в поруб! И советника отдела разведки и контрразведки поместите туда же!
– Будет исполнено!
Этот недоумок прошляпил такой заговор, имея в своём Управлении профильный отдел, специально под такие дела заточенный. Оставлять без последствий этот их провал я не собирался.
У находящегося при Брониславе «адъютанта» Вторижа тут же реквизировал его коня и вихрем помчался в свой терем. Встречающиеся на пути пехотинцы сначала удивлённо пялились на меня, потом, следуя вбитым в подкорку рефлексам, замирали по стойке смирно и отдавали честь.
Подъезжая к терему, я услышал тревожный перезвон колокольного набата, исходящий из башен. Таким сигналом в крепости войска поднимали по боевой тревоге.
Теремные ворота были распахнуты, на улицу стала торопливо высыпать сонная челядь, испуганно вопрошая друг друга, что случилось. Опознав в запыленном и грязном всаднике князя, они воззрились на меня, словно на привидение. Приметив среди слуг своего гнёздовского тиуна Петра, тут же подозвал его к себе.
– Княже? – узнав меня, он низко поклонился. – Что здесь творится, никак пожар?
– Нет! Войска собираю для дела! В бане вода наношена?
– Поди, малость водицы осталось, чичас прикажу ещё наносить. Быстро стопим баньку… – завёлся с полуоборота Пётр.
– Не надо ничего топить, – поумерил я его трудовую активность. – Я лишь обмоюсь и переоденусь в чистое. Не забудь доспехи мне подготовить! – напоследок крикнул я в быстро удаляющуюся спину.
Понимаю, что сейчас не самое подходящее время чистить пёрышки, но очень уж хотелось смыть с себя грязь и переодеться. Помыл испачканное лицо, натянул на себя новый поддоспешник. В дверях бани появился челядинник.
– Княже, там дружинники во дворе тебя ждут!
По-быстрому, при помощи слуг напялив на себя доспех, я вышел из бани.
Командиры стояли нестройной гурьбой, активно и громко при этом галдя, как на торге, обсуждая последние известия. Но в то же время все они были в доспехах и при оружии. При моём появлении гвалт голосов стих, все подтянулись, а их взоры скрестились на моей персоне.
Из передних рядов вперёд вырвался мой пестун Перемога и громко прокричал, размахивая при этом саблей:
– Веди нас в бой, князь! Мы все присягали на верность твоему отцу, теперь настал черёд служить тебе! – И, поднабрав в лёгкие побольше воздуха, что есть силы он прокричал: – Слава нашему князю Владимиру Изяславичу!!