– Теперь слушаю вас, господа бояре, кто что хочет сказать по существу поднятых сегодня вопросов?
Откинувшись на спинку кресла, я долго слушал их глубокомысленные речи, при этом едва не заснул. Вопросы введения мной нового института наместничества или одобрялись, или благоразумно обходились выступающими стороной.
В основном же все разговоры велись вокруг темы предстоящего военного похода. И, о чудо, большинство собравшихся вельмож даже изъявили желание в нём поучаствовать. Я поблагодарил этих смельчаков, но желания тащить их с собой в поход у меня не было никакого, собственных сил должно хватит с излишком. Ответил им, что доверяю на время моего отсутствия в их руки, под верховенством наместника, оборону стольного града. И надеюсь, что в случае, если сюда явятся новые или старые враги, боярская конница вместе с городскими полками сможет дать достойный отпор всем моим недругам.
Епископ, совершая подозрительные манипуляции со своим посохом во время всех этих разговоров, сидел как воды в рот набрав, не проронив ни слова.
В конце совещания стали обсуждаться церемониальные вопросы моего восшествия на престол. Тут уж епископу отмолчаться не получилось, и он нехотя начал просвещать вопрошавших его бояр, как всё это действо будет организовано со стороны церкви. Алексий с удовольствием бы пошёл мне наперекор, но был не меньше бояр запуган моей армией, наглядно продемонстрировавшей всем свою удивительную мощь.
Утром следующего дня прямо в полуразгромленный Свирский дворец явился сопровождаемый небольшой свитой мой стрый Всеволод Мстиславич, удельный князь города Кричев. Участия в заговоре и бунте он, по всей видимости, не принимал. Во всяком случае, никакой подозрительной активности в минувшие дни от него не исходило.
– Наслышан я о твоих горестях, племянник! – первым начал разговор Всеволод и сразу же полез лобызаться. Придав своему лицу подобающее данному случаю выражение, я мужественно перенёс эту процедуру.
С трудом удалось отстраниться от рослого, немного осунувшегося и уже немолодого человека, явственно напоминавшего мне Изяслава Мстиславича.
– В минувшей битве Господь Бог рассудил, кто прав, кто виноват! – с патетикой в голосе, громко заявил я, чтобы все присутствующие при нашей встрече услышали мои слова. – Мне осталось лишь докончить начатое и исполнить до конца Его волю! А именно, я намерен выжечь все гнёзда скверны и покарать изменников по всей строгости закона людского и Божьего! – напоследок, тяжело вздохнув, закончил я свою обличительную речь.
Дядя молчал, напряжённо о чём-то думая.
– Как твоё здоровье, Всеволод Мстиславич? – резко, без перехода я сменил тему. – Не надоел ли тебе отдых в твоём удельном граде?
Специально стал подводить князя к началу разговора на нужную мне тему.
– Нездоровится мне, княже! Старые сабельные раны каждую ночь дают о себе знать! Да и возраст уж не молодецкий… – горестно вздохнул мой родственничек.
– Стало быть, ты зла на меня не держишь, что я, в заботе о твоём здравии, при поддержке и одобрении смоленского боярства, дружины и вообще всего смоленского люда, занял поперёд тебя отчий великокняжеский Смоленский стол своего покойного отца? – От прозвучавшего вопроса в гриднице мигом установилась полнейшая тишина, все замолчали, уставившись на гостя.
Тут уж даже при всём желании Всеволоду Мстиславичу дальше юлить не оставалось никакой возможности. Вопрос был сформулирован предельно конкретно и требовал такого же ответа.
– Ты в своём праве, великий князь! – стрый покорно склонил голову. – И по праву сильного, и по праву своего рода. Ныне ты законный глава Смоленского княжества. А в лествице, коли уж на то пошёл разговор, хоть и стою я выше тебя, но уступаю тебе своё старшинство. О чём прилюдно сейчас всем и заявляю! Мне же позволь удалиться в свой удел.
– Не торопись жить, Всеволод Мстиславич! – весело улыбнулся я, и обстановка вокруг мигом разрядилась. – Поприсутствуешь на моём вокняжении, а затем сможешь уехать к себе.
Я похлопал своего родича по плечам, мы с ним ещё раз троекратно расцеловались. Всеволода Мстиславича я приказал разместить в лучших палатах и ни в чём его не стеснять. После публичного отказа дяди от смоленского трона одной проблемой у меня стало меньше.