Я лишь ухмылялся про себя, слушая столь наивные рассуждения воеводы. Дело в том, что некоторые наши князья и их воеводы, соответственно, были весьма поверхностно знакомы с современной осадной техникой, а уж воссоздать её в большинстве случаев и подавно не могли. Поэтому предпочитали действовать по старинке (вязанки хвороста для заваливания рва и приставные лестницы), не связываясь с малопонятными для них метательными машинами (теми же пороками). Это был как раз случай Злыдаря, на поле боя он – рубака хоть куда, а вот крепости брать, мягко говоря, не его конёк. Вслух же я спросил:
– А ты, Бронислав, что думаешь?
Полковник первого Смоленского полка ответил, даже не задумываясь, как о чем-то само собой разумеющемся:
– Государь! Зачем нам на рожон лезть? Подведём крупнокалиберные пушки, постреляем из них и вынесем ворота! Дальше боевой колонной войдём в город и из трехфунтовых единорогов, снаряжённых картечью, перестреляем там всех! Если даже дойдёт до рукопашной схватки – милости просим, наш строй, как в твоей в твоей песне, «не дрогнет в бою за Отчизну свою!».
– Больно складно ты балакаешь, полковник, – влез в разговор Злыдарь, – только одно дело – в поле по мягким людским телам стрелять, а совсем другое – по твёрдым вратам! Опять же, пока будете свои пушки к воротам подводить, твоих всех пушкарей стрелами посекут. Дружина Ростислава теперь учёная, не станет на твои железки пялиться и смеяться.
– Слушаем меня! – решил я прервать рискующий надолго затянуться спор с непредсказуемыми последствиями, судя по наливающемуся нехорошим румянцем лицу Бронислава. – Сделаем, как ты, полковник, предлагаешь, только заготовьте заранее помосты, по которым будете переправляться через ров. Осадные орудия и пушкарей прикроем мешками с землёй и досками. А в первых рядах первого штурмового батальона разместите две-три трёхфунтовки и держите их заряженными. Как пушечным огнём выломаем ворота, то их обязательно кинутся заделывать, вот вы по ним картечью и саданёте, очистив проход. Далее, как ты и говорил, боевой колонной входите в город. На том и порешим! – стукнул я ладонью, прерывая готовые сорваться с губ Злыдаря возражения.
Его понять можно – не нравилось человеку действовать по плану какого-то полковника, его же бывшего десятника, уступать пальму первенства всем и во все времена было тяжело.
Конечно, можно было бы просто, без всяких лишних заумствований, подорвать у ворот заряд взрывчатки, а ещё лучше специально заготовленные для этого дела петарды и ворваться в город. Но мы не ищем простых путей! Мне страсть как хотелось испытать в настоящем деле свою осадную артиллерию.
– И ещё, – я пристукнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание, – ради всего святого, сделайте внушение своим людям. Когда мы прорвёмся в детинец, не дайте им устроить там резню и разгул! Особенно, Злыдарь, это касается твоих подопечных. Никакой вольницы!
– Так что же, княже, нас будут убивать, всячески сопротивляться, а мы будем их уговаривать? – нахмурился Злыдарь.
– Тех, кто оказывает вооружённое сопротивление, убивайте, но сдающихся в плен и безоружных не трогайте! Дорогобуж станет моим городом, и он мне нужен будет не вконец разорённым и разрушенным. К тому же я не хочу, чтобы нас ненавидели местные жители, потому как, помимо прочего, из них и жителей удела, то есть теперь уже волости, я буду формировать новый пехотный полк! Этим делом займётся оставляемый здесь гарнизон четвертой роты второго батальона первого полка.
Названный мной ротный подскочил, чуть не опрокинув лавку.
– Государь, так я же…
Я сделал останавливающий жест рукой.
– Об этом мы с тобой потом поговорим более подробно. Тебе во всём будет помогать новый наместник Дорогобужской волости, которого я назначу из числа перешедших на мою сторону дорогобужских бояр. Он будет знать все местные расклады и тебе в деле сбора рекрутов помогать.
Мои слова слабо успокоили ротного, он присел назад, сохраняя на лице всё такой же растерянный вид.
На этом я и закруглил наше совещание.
Ночёвка в лагере прошла спокойно.
На следующий день всё произошло как по-писаному. Частокол окольного города не представлял для нашей осадной артиллерии серьёзного препятствия. Первыми же артиллерийскими выстрелами прямой наводкой по воротам их удалось сразу выбить, открыв прямой доступ в город. Правда, пока двухпудовые единороги пристрелялись к воротам, они проделали проломы ещё в двух местах, снеся и перемешав с землёй деревянные колья.