И всё же любопытство взяло своё, Жадимир посмотрел туда, откуда на их головы обрушился удар лучников. Он увидел рассыпавшееся длинной цепью пешее войско смоленских крестоносцев. Они по-хозяйски шли по полю, деловито добивая тяжелораненых и связывая руки сдающимся в плен. Из раструба одного из смоленских бойцов раздавался громкий и какой-то металлический голос, призывающий сдаваться. Повторялась одна и та же фраза:
– Садитесь на землю! Поднимайте руки вверх! Сдавайтесь!
Горько усмехнувшись, боярин подумал, что его и так стрела уже усадила на землю. Преодолевая боль, Жадимир переломил древко стрелы, высвободил кровоточащую ногу, снял сапог и перевязал ступню портянкой.
Когда он закончил перевязку, в десятке шагов от него обнаружились бодро вышагивающие разреженные шеренги смолян.
– Подымай руки, сучок! – донёсся до него чей-то грубый окрик.
Боярин молча потянул свои руки к хмурому осеннему небу и почти сразу почувствовал, как их туго стянула верёвка.
– Ранен в ногу, сам не доковыляет! – Над Жадимиром разговаривали двое смоленских ратников, приотставших от своих войсковых шеренг.
– Счас мы его вон к той группе полоняников определим!
Жадимир посмотрел в том направлении, куда указывал смолянин, и наткнулся взглядом на безвольно бредущих полочан со связанными руками в количестве, наверное, до полусотни и под охраной всего трёх пешцев.
– Товарищ звеньевой! – громко прокричал один из пленителей Жадимира. – У нас тут раненный в ногу, выдели ему пару своих полоняников, пускай его доведут до лагеря!
Звеньевой выцепил из толпы пару здоровых человек, разрезав им верёвки на руках, и указал на боярина. С боярина быстро сняли все тяжёлые доспехи, подхватив Жадимира с двух сторон под руки, приподняли его и, прыгающего на одной ноге, повели в толпу полоняников, сразу тронувшуюся в путь.
«Вот я и отвоевался!» – с грустью подумал боярин, неуклюже припрыгивая.
Бежавшие с поля боя успели закрыться в городе, рассчитывая отсидеться за крепкими дубовыми стенами. К тому же среди пленников ходили невнятные слухи или домыслы о подходе союзных Полоцку литовцев.
Сразу же по завершении боя я созвал военный совет. Необходимо было определиться, как именно будем штурмовать город, также требовалось срочно расставить полки на позициях и укрепить их на местности – на случай вылазки горожан или подхода к ним подкреплений.
– Расставим полки полукольцом, от Полоты до Двины, – высказывал на совете свои мысли Бронислав, при этом неуклюже тыча указкой в схематичную карту Полоцка и его ближайшего пригорода. – У Полоты, напротив Великих ворот поставим седьмой батальон комбата Рядки с осадными орудиями и ещё пятый и шестой батальоны второго полка. Остальные войска поставим ближе к Двине, за исключением четвёртого батальона Аржанина – он у нас будет сторожевым и резервным. Две роты – десятую и одиннадцатую – этого батальона расположим ниже по течению Двины, на дальних подступах к городу. Двенадцатую роту поставим на юге, вверх по течению Двины.
План Бронислава все присутствующие в целом поддержали, дополнив его в мелочах. У нас уже выработался определённый шаблон действий, применяемый при штурмах городов, серьёзно менять его не было никаких веских причин.
На всё про всё ушёл час времени. К этому моменту подоспели донесения дальней конной разведки – в радиусе примерно двадцати километров никакого противника обнаружено не было. Эта новость всех окончательно успокоила. Полки и батальоны, под руководством своих командиров, занимали предназначенные им позиции и укрепляли их до самого вечера.
С наступлением ночи, решив все первоочередные задачи, связанные с передислокацией войск, мы провели, что называется, по горячим следам разбор полётов – совместными усилиями проанализировали тактические схемы прошедшего боя, разложили его на отдельные эпизоды, внимательно рассмотрев каждый из них в отдельности. Воеводы, с плохо скрываемым азартом, выявляли друг у друга допущенные ошибки, упущения, недочёты в командовании, во взаимодействии полков и родов войск, оценивали действия противника, высказывали различные идеи, что и как можно было бы исправить или сделать лучше. Я на подобных советах брал на себя роль суда последней инстанции, одобряя или нет те или иные предложения, разрешал все возникающие спорные вопросы, в случаях, когда творческий процесс стопорился, тогда уже сам высказывал своё мнение по тому или иному поводу, иногда подсказывал соображения различного характера воеводам при помощи наводящих вопросов.