Князь встал из-за стола, ликование от отзвучавшей песни и начавшиеся было здравицы в честь князя тут же стихли, взоры всех присутствующих мигом обратились на Владимира. А он медленно двигался к юной княжне, внимательно рассматривая её стати. Параскева Брячиславна мигом покраснела, опустив голову, спрятав от князя свои глаза. Когда он подошёл к ней вплотную и указательным пальцем приподнял её подбородок, она почувствовала на себе прожигающий всё её тело его изучающий взгляд. От исходящих от него невидимых волн её голова закружилась, и если бы не голос бывшего боярина её отца, сотника Онтона, выведшего её из этого непонятного состояния, то княжна бы точно потеряла сознание.
– Полюбуйся, князь, на красну девицу, это дочка твоего подручного князя Брячислава, – громко в установившейся тишине заговорил боярин, – Параскева Брячиславна значит…
– Сколько тебе лет? – спросил у юной красавицы князь, отпуская её подбородок.
– Четырнадцать, – как сомнамбула, ответила девушка, снова пряча от князя глаза.
Надо бы на этой красавице жениться, тем самым сразу убив нескольких зайцев. Первое – полочане быстрее и легче меня примут в качестве своего князя. Второе – её отец (если выздоровеет от ранения, тут, однако, и от царапины можно помереть, если туда грязь попадёт), согласившийся стать подручником, принеся в том клятву, вернее служить будет, повысится обоюдное доверие. Ну и третье – окружающие меня станут воспринимать как полноценного мужчину, без всяких оговорок. Здесь, знаете ли, на вошедших в лета, но не женатых князей искоса поглядывают. Решено – женюсь! Только надо бы с ней предварительно в баньке попариться, осмотреть, так сказать, получше невесту. Наклонившись к уху боярина, я зашептал:
– Вечером я буду в бане, княжну туда приведёшь!
Боярин склонил голову, пряча в усах понимающую улыбку, тихонько ответил:
– Исполню, государь! – и тут же уже мне на ухо зашептал: – Обесчестишь княжну, как бы отец её за такое дело на тебя что худое не злоумыслил! Может, я тебе непорченых девиц каких попроще сыщу?
Я лишь отрицательно мотнул головой.
– Не прекословь!
Боярин ещё ниже склонился и поспешил удалиться с княжной, окружённой испуганными и квохчущими вокруг неё челядинками.
Встретила меня княжна в бане гордо и надменно, от былой ещё несколько часов назад робости не осталась и следа. Видимо, она про себя решила – помирать, так с музыкой, точнее, не помирать, а быть опозоренной. После совместной баньки со мной выйти замуж за какого-либо князя ей уже не светило, в лучшем случае можно рассчитывать выскочить за боярина, а это уже воспринималось как урон родовой чести, то есть понижение в классе. Так и хочется воскликнуть: «О времена! О нравы!»
Она была одета в свой, наверное, лучший наряд, с ожерельем из множества драгоценных камней. Самостоятельно Параскева раздеваться отказалась, гордо задрав вверх голову. Пришлось проделать это самому.
Стонущая от боли, она рефлекторно прижимала раскрасневшееся лицо поочерёдно к моей шее, щекам, пыталась спрятаться и избавиться от пронизывающей низ живота боли, но достигала этими телодвижениями обратного, ещё более меня распаляя. Через некоторое время в её ощущениях произошла странная метаморфоза, боль начала быстро сменяться на всё возрастающее, подобно разгорающемуся костру, наслаждению, быстро превращаясь в плохо контролируемые мышечные судороги экстаза. Не в силах сдержаться, она испуганно закричала, обвиваясь всеми конечностями вокруг моего тела. Таких будоражащих ощущений княжна ещё никогда не испытывала и даже не могла подумать, что такое можно испытать. С зарёванным лицом она испуганно спросила:
– Князь, что ты сейчас со мной делал?
Но князь ей ничего не ответил.
Улёгшись на спину и подложив под голову руки, я лежал, уставившись невидящим взглядом в чёрный, закопчённый потолок, а лицо моё сияло от блаженной улыбки.
«Наивная чукотская девушка», – подумалось мне. Говорить я не стал, а просто придвинулся поближе к ней и положил её голову к себе на грудь, ощущая, как гулко стучит её сердце, как часто она дышит, и в такт этому её красивые полные груди вздымаются туда-сюда, нежно лаская моё выдохшееся от сексуальной эйфории тело. Не знаю, как княжна, но я уснул прямо в предбаннике.
Весь следующий день Параскева желала встретиться и переговорить с Владимиром об их будущем, не о своём, а именно об их совместном будущем. Ещё вчера гордая и недоступная, сегодня она готова была всё отдать, чтобы быть рядом с князем, пусть даже наложницей. Но с самого раннего утра новый полоцкий князь умчался по делам, изучая свой новый город.