Я расслышал, как сначала во дворе раздался частый перестук копыт, а вскоре и за дверьми послышались громкие голоса. Это явился десятник воротной стражи с неожиданной для меня новостью. В Полоцк прибыли послы от Михаила Черниговского!
Хотя уже и смеркалось, но томить их ожиданием я не стал, велел немедля звать послов к себе. Встретил я рыльского князя Мстислава Святославича и черниговского боярина сидя в высоком кресле. Приподнялся им навстречу, облобызался с бородатым князем, поздоровались с боярином.
Рыльскому князю было около пятидесяти лет, но, тем не менее, он всё ещё оставался поджарым и весьма крепким мужчиной. Вместе со старшим братом Олегом и другими чернигово-северскими князьями он принимал участие в битве на Калке в 1223 году. В той битве выжил, но от судьбы, видать, не уйдёшь, в сорок первом году монголы его прикончат.
Слуги в это время дополнительно внесли новые подсвечники с горящими большими свечами и аккуратно расставили их на столе. Стол не пустовал, был заставлен хоть скромными, но сытными яствами и питием. Журавлей с лебёдушками я, что называется, сам не ел и другим не давал. Птичек было жалко!
Келейный ужин при свечах продолжался более часа. Пили квас, стоялый мёд, пиво, жевали рыбные и мясные закуски, репу и квашеную капусту. Деловой разговор послы пока не затевали, я тоже помалкивал.
Наконец, этот театр мне надоел, демонстративно позёвывая, я спросил у рыльского князя:
– Брате, поздновато уже, может, вас завтра поутру принять?
Мстислав Святославич, разгадав мою хитрость, незаметно улыбнулся уголками губ, начав, наконец, официальную часть визита:
– Поклон тебе, княже, от Михаила Всеволодича. Денно и нощно мы скакали передать тебе слова великого князя, вручить от него грамоту, – Мстислав Святославич достал запечатанный кожаный свиток. – Будь любезен, Владимир Изяславич, прочти её.
Я пробежался по тексту. Вся эта пространная писанина сводилась к простой вещи: черниговский князь предлагал мне заключить с ним союз, что, в принципе, и следовало ожидать.
– На словах вам есть что мне сказать? – спросил я нейтральным тоном, никак не проявляя своих эмоций по поводу написанного в грамоте.
Но первым делом князь выразил соболезнования по случаю смерти Изяслава Мстиславича, спросив у меня, что я буду делать с Владимиром Рюриковичем, спущу ему с рук или пойду в оместники.
Ответил ему, что с внуком Владимира Рюриковича уже разделался, при случае и старика на суку повешу. И может быть, в этом деле мне поможет черниговский князь? На закономерный вопрос князя «каким образом?» я сделал предложение, от которого трудно было отказаться. Во-первых, предложил сохранить сложившийся военный союз Смоленска и Чернигова. А во-вторых, в следующем году «по-братски» разделить земли наших врагов. Себе я хотел забрать Волынь, а также союзные Михаилу Турово-Пинские княжества и, само собой, все оставшиеся не подо мной земли бывшего Полоцкого княжества.
А Михаилу Всеволодичу я «щедро» предложил взять то, чем сам не владел – Киев. Это княжество было отрезано от Смоленского и, как в тисках, зажато между подконтрольными Михаилу Галичем и Черниговым, создавая этим самым естественные проблемы в коммуникациях, перерезая торговые пути.
От такого «прямого поворота» в нашем разговоре рыльский князь на некоторое время обалдел, но быстро пришёл в себя, ухватившись обеими руками за моё предложение. Ещё около часа мы «обсасывали» разные мелкие детали совместных действий на будущий год. Если в конфликт против нас влезет Владимиро-Суздальское княжество, то я предлагал Чернигову аннексировать Переяславль-Южный, принадлежащий Всеволодичам.
Князь, более не таясь, выложил передо мной сложившийся расклад сил. О многих вещах я и сам знал от своих купцов-разведчиков, но предпочёл помалкивать, строя удивлённую мину лица.
Даниил Романович так и не смог получить помощи от нового венгерского короля Белы IV, король продолжал прежнюю политику своего отца – поддержки Михаила Черниговского. Конрад – герцог Польский – тоже позабыл об оказанных ему ранее братьями Романовичами услугах, оставался глух к их просьбам помочь вернуть им Галич.
Михаил Черниговский тоже вел активную дипломатическую деятельность и даже направил посольство к императору Фридриху II, но оно было перехвачено и ограблено австрийским герцогом Фридрихом II Бабенбергом, с которым Даниил, еще будучи в Венгрии, успел завязать дружеские отношения.