— Готовность, — прошептал Феликс.
Тихий щелчок и массивный засов внутри разлетелся в щепки. Дверь распахнулась, и бойцы влились внутрь черной рекой.
Казарма была погружена в полумрак, освещаемый лишь углями в очаге и несколькими приглушенными магическими светильниками. Воздух был спертым, пахло потом, немытыми телами и дешевым элем. А дальше немая сцена. Около двух сотен пар глаз, готовых поднять тревогу, уставились на незваных гостей.
Один из воинов у очага, видимо, дневальный, резко обернулся. Его глаза расширились от ужаса, рот открылся для крика, но звука не последовало. Феликс швырнул на каменный пол небольшой серебристый диск, артефакт полога тишины. Но заорать дневальному так и не дали. Один из бойцов уже был рядом, его клинок вошел под ребра северянина так легко, словно в масло.
И начался кошмар в абсолютной тишине для всех, кто был за пределами стен казармы. Бойцы скользили между нарами. Короткие клинки вспарывали глотки, пронзали сердца сквозь грубые шерстяные рубахи. Мало кто успевал оказать сопротивление, их лица искажались в немом ужасе, но смерть настигала их раньше. Это была не битва, а бойня — методичная, быстрая и кровавая.
Феликс двигался в центре, контролируя процесс. Его глаза, усиленные даром Тактика, видели каждую деталь. Вот один из его бойцов поскользнулся в луже крови, Феликс мгновенно оказался рядом и добил северянина коротким ударом в висок. Вот ещё двое прикрылись артефактами защиты. Молчаливый знак рукой, несколько зачарованных болтов укладывают противников на холодный пол с простреленной грудью.
Четыре минуты. Четыре минуты абсолютной тишины и концентрированного насилия. Когда Феликс подобрал с пола артефакт, в казарме не осталось ни одного живого северянина. Воздух наполнился густым запахом свежей крови.
И в этот самый момент снаружи ударил колокол.
Группа «Омега» под командованием лейтенанта наткнулась на неприятный сюрприз. Дверь арсенала была защищена не только массивным замком и десятком охраны, но и непростой магической ловушкой-сигнализацией. Как только техник попытался ее деактивировать, по двору крепости пронесся оглушительный вой сигнального артефакта, а над арсеналом вспыхнул багровый магический огонь.
— Черт! — прошипел лейтенант, снося голову выскочившему стражнику. — Занять оборону! Не дать им добраться до оружия!
Со всех сторон к арсеналу уже бежали оставшиеся в крепости воины.
Феликс услышал тревогу и выругался. План «А» по тихому захвату провалился. Что ж, для этого и существует план «Б».
— Доклад! — рявкнул он в передатчик.
— Засветились у арсенала, командир! Держим периметр, но их все больше!
— Принял. Скрытность отменяется! Достать магострелы! Превратить эту казарму в опорный пункт! Огонь на подавление по всем, кто движется во дворе!
Окна казармы мгновенно превратились в амбразуры. Бойцы Феликса сменили клинки на магострелы, мерцавшие тусклым светом. Двор крепости, прежде погружённый во тьму, озарился яркими вспышками выстрелов. Синие и белые росчерки рассекали мрак. Северяне, бегущие к арсеналу, падали, разрываемые на части. Их тяжёлые доспехи, способные выдержать удар меча, лопались, словно скорлупа.
Две группы бойцов превратились в очаги ожесточённого сопротивления, подобные огненным ежам, на которые накалывались силы гарнизона. Северяне, ошарашенные атакой изнутри, метались по двору, неся потери и не понимая, откуда исходит угроза.
Ярл Бьорн, увязший в кровавой схватке у подножия крепости, услышал набат. Он обернулся и увидел, как его твердыня, его «Волчий Клык», полыхает выстрелами изнутри.
— Нас обошли! В крепость! Назад! — заорал он, разрубая очередного наёмника.
Но было поздно. Диверсанты, сражавшиеся до этого с отчаянием обречённых, сбились в плотную группу и начали стремительно отступать к лесу, огрызаясь и отвлекая внимание большей части северян. Бьорн, пытаясь спасти положение, развернул свои поредевшие отряды обратно к воротам. Но это оказалось очередной роковой ошибкой. На его пути возник отряд тех же бойцов в чёрных доспехах. Сомкнув щиты, они методично расстреливали каждого, кто пытался вернуться в крепость.
Именно в этот момент последовала вторая волна.
Десять десантных кораблей сбросили подкрепление. Удар в спину остаткам гарнизона стал их смертным приговором.