— Выходим! — скомандовал Феликс. — Соединиться со второй волной! Добить всех внутри крепости!
Двери казармы распахнулись, и гвардейцы ударили во фланг бегущим по двору остаткам гарнизона. Это был последний гвоздь в крышку гроба «Волчьего Клыка».
Бой продолжался ещё полчаса. Это уже не было сражением. Окружённые, деморализованные, атакованные со всех сторон, могучие северяне умирали, так и не поняв, как их несокрушимая мощь рухнула за один короткий час.
Феликс нашёл ярла Бьорна у ворот. Огромный, бородатый воин с безумным взглядом стоял на одном колене, глядя на него с ненавистью и недоумением.
— Кто… ты? — прохрипел он, захлёбываясь кровью.
Феликс снял маску. Его молодое лицо, никак не вязавшееся с той бойней, что он устроил, было спокойным.
— Тот, кто всегда выполняет поставленную задачу, — ответил он и кивнул одному из своих бойцов.
Резкий взмах клинка положил конец мучениям ярла.
Над главной башней «Волчьего Клыка» медленно сползал флаг с изображением оскаленного зверя. Через мгновение его место занял другой с гербом клана Такэда.
Феликс посмотрел на восходящее солнце, окрашивавшее заснеженные вершины в кровавый цвет, и открыл системное окно.
— Не расслабляться! Два перевала всё ещё под северянами! — глаза первого гвардейца вспыхнули лиловым светом, а браслет на его руке загорелся в ответ.
Глава 13
Мэри, жестоко зевая, оставила аристократов переваривать новую реальность. В зале повисла тяжёлая, гнетущая тишина, которую не нарушал даже шёпот. Каждый из присутствующих, от барона до маркиза, осознавал, что их мир перевернулся с ног на голову. Они были пешками в чужой игре, и единственным утешением служило то, что им, кажется, предлагали стать ферзями. Но цена этой трансформации пока оставалась туманной и пугающей.
Не успели они прийти в себя и разойтись по выделенным им комнатам, как по временной базе, раскинувшейся в густом лесу у подножия скалистых гор, ударил резкий, вибрирующий звук. Он не был похож на колокол или рог, звук был глубже, он словно исходил от самой земли, заставляя вибрировать внутренности и звенеть зубы. Стены бревенчатого дома, служившего штабом, задрожали.
Дворяне, чьи нервы и так были натянуты до предела, подскочили на местах. Лица, только что начавшие обретать подобие спокойствия, исказились от ужаса. Кто-то инстинктивно потянулся к поясу, где когда-то висел меч, и с досадой обнаружил пустоту.
— Что это? Нападение? — выкрикнул один из баронов, панически озираясь по сторонам.
— Нас нашли! — вторил ему другой, бледнея на глазах.
Маркиз Удо, сохранивший больше самообладания, чем остальные, впился взглядом в Мэри, которая вернулась в помещение. Она единственная оставалась совершенно невозмутимой. Девушка лениво потянулась, разминая затёкшую шею, и подошла к окну, за которым уже сновали тени гвардейцев.
— Что случилось, Ваше Величество? — голос Удо был напряжён, но лишён паники. Он понимал, что их жизнь целиком и полностью зависит от этой молодой женщины.
— Имперская служба безопасности не зря ест свой хлеб, — пожала плечами Мэри, и её спокойствие, её будничный тон повергли дворян в состояние шока. Она говорила об элитных ищейках императора так, словно речь шла о доставке утренней почты.
— Вам весело? — не выдержал Удо. В его голосе прорезались стальные нотки. — Нас вот-вот сотрут в порошок, а вы улыбаетесь!
Мэри медленно обернулась. Её губы изогнулись в улыбке, но глаза оставались холодными, а в их глубине плясали хищные огоньки. Это была улыбка волчицы, заметившей стадо овец.
— Я пропустила всё веселье там, — она неопределённо махнула рукой в сторону, где, по их прикидкам, её супруг устраивал показательную порку. — Могу ведь я позволить себе сейчас не сдерживаться?
— Но… но там будет полно одарённых! — со страхом пролепетал лысый аристократ с пышными усами, тот самый, что беспокоился об оружии. — у них поголовно артефактная броня, все накачаны боевой алхимией… Они же нас просто…
— Тем ощутимее будут их потери, — отрезала Мэри, и её улыбка стала ещё шире, обнажая на мгновение идеально ровные зубы. От этой улыбки по спинам аристократов пробежал мороз. Они вдруг поняли, что боятся не столько неведомых врагов снаружи, сколько свою спасительницу.
На глазах у ошеломлённой публики девушка сделала лёгкий жест рукой. На её пальце блеснуло серебряное кольцо, украшенное стилизованной головой лисицы. В воздухе перед ней возникла лёгкая рябь, и из неё, словно из невидимых ножен, появился длинный, узкий клинок эльфийской работы. Мэри перехватила его, и в её движениях чувствовалась смертоносная грация фехтовальщика. Она сделала пару неуловимых выпадов, проверяя баланс, и недовольно цокнула языком.