Холодный, мерзкий, лирианский дождь. Он лил стеной, превращая узкие улочки Альтберга в грязные ручьи. Идеальная погода для призраков.
Мэри вела свой отряд по крышам, перепрыгивая с одной скользкой черепичной кладки на другую. Под ними расстилался город, погружённый во тьму и страх. После казни герцога фон Штрассе и водворения имперского наместника Альтберг стал похож на тюрьму под открытым небом. Усиленные патрули, тусклый свет магических фонарей, выхватывающий из мрака настороженные лица горожан, спешащих укрыться в своих домах. Воздух был густым от недоверия и затаённой ненависти. Это было их поле боя, их охотничья территория.
— Фантом, статус, — её голос через артефакт связи прозвучал в сознании едва слышным шелестом ветра.
— Чисто, Звезда, — отозвался её заместитель, чья тень замерла на коньке соседней крыши. — Патруль свернул на Рыночную. У нас семь минут.
— Принято. Двигаемся.
Они скользили по теням, бесшумные и невидимые. Лучшие из лучших, кого смогла подготовить разведка Влада. Эльфы, зверолюды, люди, все, кто мог стать тенью и нанести удар из ниоткуда. Но сегодня их цель этой ночью была не в убийстве. Их цель была куда сложнее, посеять семена восстания.
Бойцы спустились в самый грязный и тёмный переулок, какой только можно было найти в портовом районе. Вонь дешёвого пива, прокисшей капусты и отчаяния ударила в ноздри. Их цель таверна «Хромой Гоблин». По имеющимся данным, именно здесь топили в выпивке свою верность старому герцогу его бывшие сержанты и офицеры. Те, кого не казнили, но вышвырнули со службы, лишив чести и средств к существованию.
Мэри оставила основной отряд на крышах, взяв с собой только Фантома и ещё двоих бойцов. Они вошли не через главный вход, где наверняка сидели стукачи наместника, а через заднюю дверь, которую для них «открыл» один из её эльфов.
Внутри было душно и шумно. Но они искали не шум, а тишину. В самом дальнем углу, за столом, липким от пролитого эля, сидел их первый кандидат. Капитан Клаус Рихтер. Когда-то один из лучших офицеров личной гвардии фон Штрассе. Теперь сгорбленная фигура в поношенной одежде, с пустым взглядом, устремлённым в мутное дно своей кружки.
Она подошла к нему, остальные растворились в тенях у стен. Села напротив, не спрашивая разрешения. Он даже не поднял головы.
— Столик занят, — прохрипел он, не отрывая взгляда от кружки.
— В Альтберге нынче все столики заняты, капитан. Чужаками, — её голос был тихим, но каждое слово било точно в цель.
Он вздрогнул и медленно поднял на неё глаза. В них плескалась мутная смесь из пьяной апатии, ненависти и удивления. Он не узнал её, но понял, что она не из местных забулдыг.
— Проваливай, пока патруль не позвал. Мне проблемы не нужны.
— У тебя уже есть проблемы, Клаус, — Мэри чуть подалась вперёд. — У всех нас. Я пришла не создавать новые, а помочь решить старые.
Он усмехнулся, и усмешка получилась кривой и жалкой.
— Помочь? Чем? Нальёшь мне ещё кружку? Или сразу сдашь коменданту за пару медяков?
Она проигнорировала его выпад. Вместо этого задала вопрос, старый пароль, который использовали гвардейцы герцога во время последней пограничной войны.
— Что несёт северный ветер, капитан?
Рихтер замер. Его рука, тянувшаяся к кружке, застыла в воздухе. Апатия в его глазах исчезла, сменившись удивлением, а затем острой, болезненной памятью. Он смотрел на неё, и Мэри видела, как в его сознании проносятся картины былых сражений, лица павших товарищей, гордое знамя герцога.
— Сталь… — его голос сорвался, превратившись в шёпот. — … и скорбь.
— Верно, — кивнула она. — И сейчас он принёс слишком много скорби на нашу землю. Герцог не простил бы нам, если бы мы позволили этому продолжаться.
— Герцог мёртв! — рявкнул он, но уже без прежней уверенности. — Его повесили на городской площади, как вора! А мы… мы ничего не смогли сделать!
— Тогда не смогли. Но сейчас можем, — она огляделась. Никто не обращал на них внимания. Шум и пьяный гул таверны были лучшим прикрытием. — Маркиз Удо собирает верных людей. Он не смирился и он не один.
При упоминании имени Удо в глазах Рихтера блеснула искра. Удо был старым другом фон Штрассе, человеком чести, которого уважали все. Это был не просто слух, это был факт, который мог зажечь пламя.
— Удо? Но он же…
— Он на свободе, готов драться, — прервала его Мэри. — Но ему нужны люди. Ему нужны такие, как ты, Клаус. Офицеры, которые помнят, что такое честь и верность. Солдаты, которые готовы вернуть долг за своего командира.
Он молчал, глядя на свои мозолистые, дрожащие руки. В нём боролись страх и долг, отчаяние и надежда. Это был решающий момент.