Я не договорил. На холмах, окружавших Альтберг, что-то зашевелилось. Сначала это были просто тёмные точки в сером утреннем тумане. Но потом туман начал редеть под первыми лучами солнца, и точки превратились в отряды. А отряды в армию.
Ну, как в армию…
— Боги, что за сброд, — не сдержал усмешки Крест.
И он был прав. Это было не войско, а какой-то бродячий цирк, сбежавший из горящего шапито. Личная гвардия маркиза Удо в сверкающих кирасах, но с помятыми после тюрьмы лицами. Отряды каких-то мелких баронов, чьи знамёна я видел впервые в жизни. Группы наёмников в разномастной броне, больше похожие на банду гопников. Всё это пёстрое, нестройное месиво вываливалось на холмы, растягиваясь в длинную, неуклюжую змею. Единственное, что в них было от армии, это дерзость. Их знамёна, хоть и выглядели потрёпанными, реяли на ветру так, будто за ними стояли не три калеки, а непобедимые легионы.
— Именно то, что нужно, — пробормотал я. — Шумная, заметная, отвлекающая мишень.
Камера на воздушном разведчике послушно приблизила изображение, сфокусировавшись не на этом параде, а на лесистом склоне в паре лиг к северу от города. Там, под кронами вековых сосен, замаскировавшись так, что даже магический «глаз» едва их различал, затаились настоящие хищники. Мои «Призраки» и среди них, на небольшом уступе скалы, лежала Мэри.
Она не изменилась, всё та же сосредоточенность на лице, ни тени волнения. В руках артефактный бинокль. Она смотрела не на армию Удо. Её взгляд был прикован к стенам Альтберга. Она ждала идеального момента, когда утренняя смена караула расслабится, когда офицеры сядут завтракать, когда бдительность гарнизона притупится от вида этой жалкой пародии на войско.
Я смотрел на супругу и чувствовал укол гордости, смешанный с тревогой. Даже зная наверняка, на что способны мои дамы, никого не хотелось отпускать от себя далеко.
— Пора, — прошептал я, словно она могла меня услышать.
И она услышала, не меня, конечно. Свой внутренний голос, свой дар Видящей, который подсказывал ей, что время пришло.
— Начинаем — услышал голос Мери с небольшой задержкой.
И в тот же миг смертельный механизм, который она собирала по винтику последние несколько дней, пришёл в движение. Карта взорвалась десятком новых отметок, показывая то, что происходило внутри неприступной крепости.
Вот тёмный, заросший плесенью подвал под казармой элитной гвардии. Один из «Призраков» в форме городского водопроводчика методично развинчивает вентиль на огромной трубе, ведущей к цистернам с питьевой водой. Он не льёт туда яд, это было бы слишком грубо и заметно. Он всыпает в поток воды порошок, вызывающий не смерть, а дикую, изматывающую диарею. Через пару часов половина элитного гарнизона будет сражаться не за императора, а за место в сортире.
Картинка сменилась на главную цитадель. Ещё один агент, переодетый в оружейника, «случайно» роняет тяжёлый ящик с болтами для баллист на механизм подъёма центральных ворот. Шестерни скрежещут, вал гнётся. Теперь, даже если гарнизон захочет поднять ворота, им придётся потратить на это не минуты, а драгоценные часы.
Новое окно. Участок стены, самый дальний от главных ворот. Ночь, дождь. Две тени в плащах передают мешок с монетами начальнику караула. Тот, озираясь, прячет мешок и кивает. Через мгновение его патруль «случайно» свернёт не в тот переулок, оставив целый сектор стены без присмотра ровно на пятнадцать минут.
Агенты Мэри не штурмовали город. Они его отравили, парализовали, разложили изнутри. Каждая шестерёнка в оборонном механизме Альтберга в этот самый момент либо ломалась, либо начинала работать против своих хозяев. Крепость, считавшаяся неприступной, ещё не знала, что она уже пала. Ей просто забыли об этом сообщить.
— Красиво, — выдохнул Крест, не отрывая взгляда от проекции. — Ювелирная работа.
— Это Мэри, — ответил я, откидываясь в кресле. Первая фаза началась. Самая тихая и самая важная. — Она по-другому не умеет.
— Да да, мы помним — усмехнулся Крест — особенно ночные полёты, пока ты развлекался на другом континенте. А утром читали некрологи о наших должниках.
На холмах пёстрая армия маркиза Удо начала свой медленный, демонстративный спуск к городу. Шоу начиналось, и я знал, что финал у этого шоу будет кровавым. Но сейчас, глядя на то, как безупречно исполняется план моей супруги, я чувствовал не тревогу, а холодное, хищное удовлетворение.