Ополченцы сглотнули, но подчинились. Они с ужасом смотрели, как стальная река подбирается всё ближе. И вот, когда передовые ряды карателей были уже в полусотне метров от пролома, Ворг рявкнул:
— Приготовиться!
И земля взорвалась. Десятки магических мин, заложенных гвардейцами Мэри, сработали одновременно. Это был не огненный шторм. Зато получился отличный фонтан из земли, камней и человеческих тел. Передний край «черепахи» просто перестал существовать. Щиты, доспехи, люди, всё смешалось в единое кровавое крошево. Рёв атакующих на мгновение захлебнулся, сменившись криками раненых.
Строй дрогнул, но не рассыпался. Легионеры, шедшие сзади, без колебаний перешагнули через дымящиеся останки своих товарищей и с новой яростью ринулись вперёд. Они ворвались в пролом, и вот тут-то для них и начался настоящий ад.
Они ожидали увидеть открытое пространство, площадь, где можно развернуться и смять оборону числом. Вместо этого они попали в лабиринт. Узкий, извилистый проход, заваленный баррикадами из телег, обломков мебели и мешков с песком. Из окон домов, выходивших в этот коридор смерти, из-за каждого угла, из подвальных люков на них обрушился шквал огня.
— Огонь! — орал сержант Ворг, и его голос перекрывал грохот боя. — Не давайте им поднять головы! Цельтесь в щели между щитами! В ноги, в руки! Заставьте их истекать кровью!
Молодой боец графа Риттера, которого ещё вчера тошнило от вида крови, сейчас лихорадочно перезаряжал свой арбалет, его руки дрожали, но он стрелял. Снова и снова. Он видел, как его болт попадает в незащищённое колено легионера. Тот вскрикнул и упал, его тут же затоптали свои же.
Каратели, привыкшие к открытым боям и зачисткам беззащитных деревень и городков, оказались в совершенно незнакомой для себя среде. Их дисциплина и построения здесь не работали. Они были как гигантский бык в посудной лавке, сильные, яростные, но неуклюжие и уязвимые. Каждый шаг вперёд стоил жизней. Они натыкались на растяжки, попадали в «огневые мешки», где их расстреливали с трёх сторон.
Но они продолжали идти. Центурион первой когорты, человек, чьё лицо было испещрено шрамами, а душа выжжена десятками карательных рейдов, ревел, пытаясь перекричать хаос.
— Щиты сомкнуть! Вперёд! Продавить эту кучу мусора! Маги, выжечь вон то гнездо!
Несколько боевых магов в задних рядах, прикрываясь щитами пехоты, начали плести заклинания. Короткие, грязные, но эффективные огненные струи ударили по окнам второго этажа, откуда вёлся самый плотный огонь. Дом, превращённый в дот, вспыхнул, как факел. Крики заживо горящих ополченцев смешались с криками атакующих.
Используя эту короткую передышку, легионеры с диким рёвом навалились на первую баррикаду. Они цеплялись за неё, рубили, растаскивали голыми руками под градом болтов. Через несколько минут, оставив у подножия баррикады десятки тел, наконец, прорвались.
Мэри, наблюдавшая за боем с центральной башни, видела всё. Её дар Видящей, позволял ей не просто смотреть, а чувствовать поле боя, ощущать его пульс, видеть слабые точки ещё до того, как они становились очевидными.
— Они прорвали первую линию у пролома, — её голос был абсолютно спокоен. Она обращалась к капитану своих «Призраков», эльфу с холодными, как лёд, глазами. — Западный сектор не выдержит прямого натиска. Видишь тот разрушенный трактир? Они попытаются закрепиться там.
Она ткнула пальцем в точку на тактической карте.
— Возьми свой отряд. Ударьте им во фланг из того переулка. Не ввязывайтесь в затяжной бой. Ваша задача посеять хаос, отбросить лирианцев назад к пролому, выиграть нам десять минут.
— Будет сделано, Звезда, — эльф кивнул и беззвучно растворился в тени.
Через две минуты, когда каратели, прорвавшиеся через первую линию обороны, с победным кличем уже готовились штурмовать следующие дома, из неприметного, заваленного мусором переулка ударили тени. Гвардейцы Мэри двигались быстро и бесшумно. Усиленные рунами клинки и короткие магострелы вспарывали доспехи, находили уязвимые места под шлемами, перерезали сухожилия. Легионеры, не ожидавшие удара с фланга, смешались. Их строй, и без того потрёпанный, распался за считанные мгновения. Но этого было достаточно, ополченцы на второй линии баррикад, воодушевлённые появлением союзников, удвоили натиск. Продвижение карателей захлебнулось, десять минут были выиграны.