В наступившей на несколько секунд тишине, прерываемой лишь стонами раненых, Ворг поднялся на ноги.
— Чего уставились, тюлени⁈ — заорал он на ошарашенных ополченцев. — Контратака! Добить выживших!
Первым опомнился Риттер. Он вскочил и с диким криком бросился вперёд, вонзая меч в горло раненому легионеру, пытавшемуся подняться. Его люди, воодушевлённые примером и чудовищным эффектом непонятного оружия, последовали за ним. Атака карателей на этом участке захлебнулась.
На вершине центральной башни, в самом сердце урагана, царило ледяное спокойствие. Мэри стояла перед тактической картой, которая жила, дышала и пульсировала болью целого города. Она не отдавала приказы. Она дирижировала.
— Улица Ткачей, третья баррикада. Они пытаются обойти её через подвалы гильдии красильщиков. Ворг, у тебя есть ещё «подарки»? Закиньте пару штук в подвальные окна, сделайте им сюрприз.
— Будет сделано, Звезда, — донёсся из артефакта хриплый голос сержанта.
— Западный сектор. Кройц почти сломлен, у него паника. Лаэрт, твои ребята рядом?
— Один квартал, — ответил бесстрастный голос эльфа. — Ждём приказа.
— Не надо, слишком рискованно, их там много. Пусть Кройц отступает к собору. Мы сдаём этот квартал.
— Там много раненых — послышался в канале голос командира смежного отряда.
— Раненых забрать с собой! — её голос был твёрд, как гранит. — Пленные нам не нужны, а оставлять их на милость карателей ещё хуже. Выполнять.
Она видела через камеры разведчика, зависшего над той частью города, как бойцы отряда барона Кройца начинают откатываться назад, оставляя за собой несколько замерших тел.
— Они продавливают нас массой, — констатировал её помощник. — Мы не можем затыкать все дыры.
— Нам и не нужно, — ответила Мэри, и указав на метку, обозначавшую небольшой отряд её личной гвардии, стоявших в резерве у ратуши. Это были штурмовики, оснащённые по последнему слову аниморийской техники. — Пора немного изменить правила игры.
Она активировала закрытый канал связи.
— Отряд «Барьер», на выход. Ваша цель площадь перед ратушей. Задача остановить прорыв с запада, стабилизировать фронт. Разрешаю применение полного комплекта. Но, — её голос стал ледяным, — свидетелей вашей работы с той стороны остаться не должно. Ни одного.
— Принято, Звезда, — раздался в ответ короткий, деловой ответ.
В тот момент, когда каратели, прорвав оборону Кройца, уже с победным криком выливались на площадь, надеясь разрезать оборону города надвое, они наткнулись на нечто.
Два десятка фигур в чёрной броне, без знаков различия, вышли им навстречу. Они не прятались за баррикадами, просто встали посреди площади, выстроившись в две шеренги. Легионеры на мгновение замедлили шаг, удивлённые такой наглостью.
— Смееерть предателям! — взревел их центурион, и первая волна карателей бросилась на горстку смельчаков.
И тут произошло то, чего они никак не могли ожидать.
Двое гвардейцев в первой шеренге одновременно активировали артефакты на своих спинах. С тихим гулом соткалось сплошной, мерцающий барьер. Десятки легионеров, не успев затормозить, на полной скорости врезались в невидимую стену. Эффект был таким же, как если бы они врезались в скалу. Сломанные шеи, раздробленные кости, смятые щиты.
Из-за барьера ударил слитный залп. Шквал огня из коротких автоматических магострелов. Поток сине-белой энергии бил сплошной стеной, перемалывая ряды карателей, не давая им даже опомниться. Доспехи, способные выдержать удар меча, плавились, как воск. Люди превращались в дымящиеся, обугленные куски мяса. Штурмовой отряд, который только что смял целый фланг обороны, был остановлен и практически уничтожен за тридцать секунд. Выжившие, обезумев от ужаса при виде непонятного оружия и невидимой стены, бросились назад, давя своих же раненых.
Мэри смотрела на это без тени эмоций. Она выиграла время, но цена была высока. Теперь Ратилье знал, что против него воюют не просто мятежники. Против него воевал кто-то ещё, обладающий технологиями, которых не должно было быть у маркиза. И это меняло всё, ночной бой превращался в битву не на истощение, а на выживание.
Сквозь этот ад, сквозь хаос уличных боёв и едкий дым пожаров, для осаждённых пробивался тонкий, дрожащий луч надежды. Он не имел ни цвета, ни звука. Он был призраком, скользящим в самых тёмных коридорах между тучами, тенью, что несла жизнь и смерть одновременно. Это был воздушный мост.