— Они попались! Попались, как крысы в мышеловке! — один из центурионов хлопнул кулаком по столу.
Ратилье не разделял его восторга. Его лицо было холодным и непроницаемым, но в глазах горел хищный, мстительный огонь. Генерал подошёл к магической карте, на которой место падения было отмечено яркой, пульсирующей точкой.
— Они упали в серой зоне, мой генерал, — доложил адъютант. — Между позициями Третьей и Седьмой когорт.
— Идеально, — кивнул Ратилье. Он не видел в этом просто удачу, но отличную возможность. Возможность не просто уничтожить один корабль, а преподать урок. Жестокий, кровавый, показательный урок.
— Центурион Гальба, — обратился он к командиру Третьей когорты. — Центурион Ветрий. Вы слышите меня?
— Так точно, мой генерал! — раздались из артефакта голоса.
— Объект находится между вами. Выдвигайтесь немедленно. Задача окружить и уничтожить всех, кто находится на борту. Никаких пленных. Я хочу, чтобы их головы к утру украшали пики на стенах их же баррикад. Вы меня поняли? Мне нужны не просто трупы. Мне нужно зрелище.
— Будет исполнено, мой генерал! — с готовностью ответил Гальба.
Ратилье отвернулся от карты. Он представил, как его легионеры вырезают выживших, как крики ужаса разносятся над площадью. Это будет бальзам на его уязвлённую гордость. Он заставит их заплатить за каждого убитого имперца.
— Они идут, командир! С двух сторон! — голос дозорного, выглядывавшего из пробоины в борту «Пустельги», был напряжён, но спокоен.
Внутри десантного отсека, тускло освещённого аварийными рунами, царила деловитая тишина. Никакой паники, пятьдесят гвардейцев, ветеранов войны с Пауками, проверяли оружие, подгоняли броню. Их лица были скрыты глухими шлемами, в каждом движении чувствовалась холодная, отточенная десятками тяжёлых боёв готовность к смерти. Своей и чужой.
Лейтенант Корвус, командир отряда, выслушал доклад и кивнул.
— Позиции занять. Снайперы, на крышу, через верхний люк. Пулемётчики, к пробоинам. Остальные, готовьтесь к выходу.
Он активировал свой командный канал связи, который соединял его напрямую со штабом.
— Звезда, я Ворон. Мы на земле, повреждения критические, но корпус цел. Экипаж и личный состав без потерь. Нас окружают, предположительно, силами двух когорт. Ваши приказы?
Ответ пришёл мгновенно. Голос Мэри был лишён всяких эмоций, это был голос машины, отдающей команду.
— Ворон, я Звезда. Забудьте о скрытности. Протокол «Выжженная земля». Разрешаю применение всех бортовых систем вооружения. Удержите позицию до подхода подкрепления. Повторяю: удержать любой ценой.
Корвус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Протокол «Выжженная земля» означал одно: бой без правил, без ограничений, с применением всего арсенала, который они так тщательно прятали. Это означало, что ставки подняты до предела.
— Принято, Звезда. Конец связи.
— Не посрами позывной — усмехнулась Мери — иначе один гордый птиц в форме имперской канцелярии тебя с того света достанет…
Он обернулся к своим людям.
— Вы слышали приказ! — его голос загремел в замкнутом пространстве. — Господа, нам разрешили повеселиться! Орудийные расчёты, к тяжёлым магострелам! Барьерная группа, готовность номер один! Остальные, за мной! Покажем этим деревенщинам, как воюет гвардия Морозовых!
Легионеры центуриона Гальбы приближались к рухнувшему кораблю с осторожностью. Они двигались перебежками, прикрываясь щитами, ожидая выстрелов из темноты. Но корабль молчал, он казался мёртвым, огромной тушей доисторического зверя, выброшенной на берег.
— Они там забаррикадировались, трусы! — сплюнул один из легионеров.
— Сейчас мы их выкурим, — прорычал Гальба. — Зажигательными по корпусу!
Но они не успели, в тот момент, когда лучники уже накладывали стрелы, две пробоины в бортах корабля, откуда ещё недавно валил пар, вдруг ожили. В них показались стволы двух спаренных тяжёлых магострелов, бортового вооружения «Пустельги». И на площадь обрушился ад. Это был сплошной, непрерывный поток сине-белой плазмы, который с жутким воем пронёсся по рядам карателей. Эффект был чудовищным, первая шеренга легионеров, уверенных в своей броне и щитах, просто испарилась. Щиты, доспехи, плоть, всё смешалось в единое облако перегретого газа и кровавых брызг. Поток энергии косил людей, прошивая насквозь двоих, троих, четверых, оставляя за собой дымящиеся, искорёженные трупы. Легионеры, оказавшиеся в зоне поражения, даже не успевали закричать.