— Рассеять эту дрянь! Немедленно! — снова заорал он, хотя понимал всю тщетность этого приказа. Его маги уже не могли ничего сделать. Те немногие, кто выжил после первого удара смерчей, сейчас могли думать лишь об одном: как удержаться на земле и не быть унесёнными в преисподнюю.
А затем ад обрёл новый голос.
Сначала появился звук, низкий, вибрирующий гул, от которого, казалось, дрожал сам воздух. А потом во вращающихся воронках смерчей, в самой их черноте, начали проскакивать первые искры. Маленькие, сине-белые, как светлячки, но с каждой секундой их становилось всё больше. Они сплетались в гирлянды, в шипящие, трескучие змеи. Воздух на площади наполнился резким, едким запахом озона.
На мостике «Когтя Инари» Мидори тяжело дышала. Кровь из носа текла уже не струйкой, а ручейком, пачкая её одежду. Тела магов в креслах поддержки подрагивали, их лица были мокрыми от пота. Они держали контур на пределе своих возможностей. Но их госпожа требовала большего.
— Ещё! — мысленно приказала она. — Влейте в него всё, что есть!
И смерчи взорвались молниями.
Это было похоже на то, как если бы сотню гроз заперли в одной клетке и взбесили. Из воронок во все стороны, как брызги из-под колёс, начали вылетать шаровые молнии. Сотни, тысячи светящихся, потрескивающих сфер смерти. Словно обладая собственным, злобным разумом, они метались по площади, по крышам, по стенам, выискивая цели.
Один из легионеров, которому чудом удалось укрыться за опрокинутой телегой, с ужасом увидел, как одна из таких сфер, размером с человеческую голову, лениво отскочила от стены, перелетела его укрытие и опустилась ему на грудь. Он не успел даже вскрикнуть. Яркая вспышка, сухой треск, и на его месте остался лишь дымящийся, обугленный каркас в оплавленных доспехах. Другая молния попала в груду тел, и они задергались в жутком, посмертном танце, охваченные синим пламенем.
Цепные молнии, вырвавшись из смерчей, начали метаться между солдатами. Разряд, испепелив одного, тут же перекидывался на ближайшего, потом на следующего, и так далее, выкашивая целые группы. Это была жуткая, завораживающая и абсолютно смертоносная пляска стихии.
Маркиз Удо и его люди, наблюдавшие за этим с безопасного расстояния со стен цитадели, молчали. Восторг от прибытия помощи сменился ужасом. Это было истребление, кара богов, обрушившаяся на грешников. Они смотрели, как непобедимые имперские каратели, которые ещё полчаса назад казались им воплощением самой смерти, теперь умирали в муках, корчась на земле, охваченные синим пламенем, или просто исчезая во вспышках света.
Даже гвардейцы Мэри, ветераны самых ожесточённых битв, стояли молча, опустив оружие. Они видели многое, но такое видели только второй раз. Да и то, все прекрасно помнили от чего тогда снесло крышу супруге тогда ещё графа, в этот раз всё было сделано более чем осознанно, показывая фантастический контроль над стихиями. Это была магия нечеловеческого уровня, сила, способная стирать с лица земли армии.
Генерал Ратилье в своём шатре опрокинул стол. Карты, кубки, кристаллы связи с грохотом полетели на пол.
— Отступать… — прохрипел он. — Всем… отступать…
Но приказ уже никто не мог выполнить. На территории Альтберга больше не было армии, лишь обезумевшая, паникующая толпа, мечущаяся в электрическом котле.
Ураган достиг своего апогея. Три смерча начали сливаться в один, гигантский, который накрыл собой всю площадь, превратив её в смертельную воронку, где в едином хаосе смешались ветер, огонь, молнии, камни, обломки зданий и то, что ещё недавно было людьми.
А затем, так же внезапно, как и началось, всё стихло.
Тишина, обрушившаяся на город, была страшнее любого крика. Рёв урагана, треск молний, вопли умирающих, всё исчезло, словно кто-то просто выключил звук. Остался лишь тихий треск догорающих руин и шелест ветра, гоняющего по мёртвой площади серый пепел.
Мидори на мостике своего флагмана рухнула в кресло. Её тело била мелкая дрожь, лицо было бледным, как смерть. Сознание было кристально чистым, но тело отказывалось слушаться. Она отдала всё, вычерпала себя до дна, до последней капли маны. Маги поддержки в своих креслах выглядели не лучше. Некоторые были без сознания, другие тихо стонали. Они выдержали, едва, но выдержали.
— Статус… — простонала Мидори, и её голос был едва слышен.