— Заряды установлены, — доложил один из сапёров.
— Отходим на пятьдесят, — скомандовала Мэри. — Всем приготовиться, обратный отсчёт по моей команде.
Тени отхлынули от стены, растворяясь в темноте.
— Три… — её голос был сталью.
— Два…
— Один…
На карте в месте установки зарядов вспыхнули и тут же погасли пять ярких точек.
Не оглушительный взрыв, сотрясающий город, а серия глухих, утробных хлопков, которые дождь и ветер тут же поглотили. Словно великан кашлянул где-то под землёй. Стена вздрогнула, на мгновение показалось, что ничего не произошло. А потом… потом многотонная каменная кладка, гордость альтбергских строителей, просто просела. Огромный кусок стены, метров двадцать в ширину, беззвучно осыпался внутрь города, поднимая облако каменной крошки и пыли, которую тут же прибил к земле дождь.
Образовался идеальный пролом, тёмный, рваный зев в неприступной броне города.
— Пролом чист. Пошли!
И в этот зев, из ночной темноты, хлынула первая волна. Впереди всех, освещённая на мгновение отблеском далёкого фонаря, бежала Мэри. В её руках хищно поблескивал знакомый силуэт картечного магострела. За ней, не нарушая строя, в пролом вливались гвардейцы. Они не орали боевых кличей, не били мечами о щиты. Они двигались быстро, слаженно, как стая волков, ворвавшаяся в овчарню.
Я откинулся в кресле и выдохнул.
— Фаза два, — сказал Ферзь в тишину штаба. — Да начнётся резня…
И в этот момент, словно по сигналу дирижёра, весь город-оркестр заиграл похоронный марш для своего гарнизона. Только вместо труб и барабанов были крики, звон стали и треск ломаемых костей.
Ударил колокол. Не тревожный набат, который бьют при пожаре или нападении. Нет, это был густой, медленный, похоронный звон главного соборного колокола, который не трогали уже лет пятьдесят. Его звук, низкий и вибрирующий, прокатился по мокрым крышам, залез в каждую щель, в каждое окно, заполняя город не паникой, а ощущением неотвратимости.
— Сигнал? — удивлённо констатировал Крест, его пальцы замерли над тактической панелью. — Красиво.
— Паника — лучшее оружие, — ответил я, не отрывая взгляда от карты.
И карта взорвалась. Если до этого она была относительно спокойной, синие иконки гарнизона, несколько красных точек моих Призраков, то теперь она превратилась в кипящий котёл. По всему городу, в самых неожиданных местах, вспыхнули десятки, а потом и сотни жёлтых огоньков. Наши союзники, люди Удо.
Я видел, как иконка, обозначавшая казармы городской стражи, замерцала и окрасилась в кровавые тона. Это бывшие солдаты герцога, вооружённые чем попало, тесаками, топорами, старыми арбалетами, атаковали тех, кто занял их место. Из тёмных переулков на патрули имперцев набрасывались тени, вчерашние мирные горожане, доведённые до отчаяния. Это была не скоординированная атака, это был взрыв ненависти, долго копившейся под гнётом наместника. Хаос, который Мэри так долго и тщательно готовила, вырвался на свободу.
— Каша заварилась, — пробормотал Крест, увеличивая изображение одного из кварталов. — Они режут их повсюду. Гарнизон дезориентирован, они не понимают, откуда ждать удара.
— Именно, — кивнул я. — Они ждали врага снаружи, а он оказался у них под кроватью.
Но всё это было лишь отвлекающим манёвром, прелюдией к главному удару. Моё внимание, как и внимание Мэри, было приковано к одной-единственной точке на карте. К главным воротам.
Проекция послушно сменилась, показывая картинку с дрона, зависшего над надвратной башней. Там, внутри, разворачивалась своя маленькая, но решающая драма. Я видел, как капитан стражи, тот самый, что ещё днём продал Мэри сектор стены, входит в караульное помещение. Его лицо было бледным, но решительным.
— Тревога! — заорал он, указывая в сторону пролома в стене, о котором ему только что сообщили по артефакту связи. — Враг в городе!
Дежурная смена, человек двадцать, без лишних вопросов схватилась за оружие и бросилась к выходу на стену. Классический приём, создать панику, чтобы убрать лишних свидетелей. В караулке остались только трое: двое верных императору сержантов и сам капитан-предатель.
И в этот момент из теней вышли ещё трое. Бывшие гвардейцы герцога, те самые, что «случайно» уронили ящик на механизм.
— Какого чёрта, Клаус? — рявкнул один из сержантов, видя, как его капитан обнажает меч. — Это ещё что за…
Он не договорил, клинок одного из диверсантов вошёл ему под рёбра с тихим, влажным звуком. Второй сержант успел выхватить меч, но был уже обречён. Капитан и двое его людей набросились на него с трёх сторон. Короткая, злая схватка, закончившаяся глухим стуком тела о каменный пол.
— Чисто, — прохрипел капитан в артефакт. — Ворота наши.
— Опускайте мост, — раздался в ответ спокойный голос Мэри.
И тут сработала вторая часть диверсии. Один из людей капитана бросился к рычагам. Я видел, как он с силой наваливается на главный, и услышал даже через динамики мучительный скрежет. Тот самый клин, забитый в шестерни, сделал своё дело. Механизм застонал, из него посыпались искры и металлическая крошка. Но инерция и вес многотонной решётки были слишком велики. С диким визгом, который, должно быть, был слышен на другом конце города, подъёмный мост начал медленно, рывками, опускаться вниз.
— Он падает! — крикнул кто-то за кадром.
— Быстрее! — рявкнул другой.
И вот он, финал. Тяжёлый деревянный настил с гулким, сотрясающим землю ударом рухнул на противоположный край рва. Путь был открыт.
В открытые ворота, в самое сердце Альтберга, хлынула та самая разношёрстная армия, что ещё утром казалась сбродом. Сейчас в их глазах горела ярость. Наёмники, гвардейцы, ополченцы, все они смешались в единый ревущий поток, который полился на улицы города, превращая локальные стычки в полномасштабную городскую бойню. Но яд, который мы впрыснули в тело Лирианской империи, оказался куда более сильным, чем я ожидал. Реакция организма наступила почти мгновенно. И она была яростной.
Не прошло и получаса с момента падения главных ворот, как в штабе ожил один из кристаллов дальней связи, зарезервированный под канал Имперской Канцелярии. Он замерцал тревожным, пульсирующим багровым светом, сигнал высшего приоритета.
— Уже? — удивился Крест. — Оперативно работают их гонцы.
— У них не гонцы, а магическая связь, почти такая же, как у нас, — ответил я, активируя кристалл. — Просто до этого момента у них не было повода так суетиться. Сейчас есть.
В воздухе над столом возникло мерцающее изображение. Не лицо, а просто символ нашей Канцелярии. Голос, раздавшийся из проекции, был лишён эмоций, как у автоматона. Это был один из наших лучших разведчиков, руководил командой, работавший под прикрытием в самой столице Лирии.
— Мой император, — начал он без предисловий. — Есть перехват сведений. Император Астарий получил известие о мятеже и падении Альтберга двадцать минут назад.
— Реакция? — коротко спросил я, хотя и так догадывался, какой она будет. Астарий не из тех, кто долго думает. Он из тех, кто сначала бьёт, а потом смотрит, в кого попал.
— Ярость, — так же бесстрастно ответил аналитик. — Даже обычное визуальное наблюдение подтвердило, что он разнёс половину тронного зала. Но это лирика. Важнее то, что последовало за этим. Он не стал созывать военный совет.
Аналитик сделал паузу, словно для драматического эффекта, хотя я знал, что он просто сверяется с данными.
— С южного фронта, где они вели вялотекущую войну с горными кланами, снимается Пятый корпус в полном составе. Он получил приказ форсированным маршем двигаться к Альтбергу. В народе его называют карательным.
— Я думал, это просто байки для устрашения — Крест, до этого расслабленно сидевший в кресле, напрягся и подался вперёд.
— Это не байки, барон, — голос аналитика оставался ровным, но я уловил в нём стальные нотки. — Это элита лирианской армии. Но не та элита, что берёт крепости и выигрывает сражения. Это мясники. Ветераны подавления крестьянских бунтов, усмирения мятежных баронств, зачистки еретических культов. Их командир, генерал Ратилье, фанатично предан императору. За ним тянется шлейф из сожжённых деревень, городов и вырезанных под корень родов. Он не знает слова «пощада», не берёт пленных. При этом вооружены на уровне имперской гвардии, много магических команд.