Маркиз Удо, чьи веки слипались от усталости, вскочил на ноги, едва услышав первый крик дозорного, оборвавшийся на высокой ноте. Он выскочил из временного штаба, развёрнутого в подвале ратуши, и ночной воздух ударил ему в лицо смесью дыма, гари и свежей крови. Улицы, которые только что были погружены в хрупкое затишье, превратились в сущий ад.
— Они пошли! Пошли, твою мать! — орал кто-то на баррикаде, перекрывавшей улицу Ткачей.
Ополченцы, многие из которых только-только присели, прислонившись к стенам, чтобы урвать хоть пару минут дрёмы, лихорадочно хватались за оружие. Каратели шли в атаку не так, как днём. Они не сбивались в плотные «черепахи». Теперь это были десятки мелких, мобильных групп, которые, используя темноту и знание местности, полученное ценой сотен жизней, вгрызались в оборону города сразу с нескольких направлений.
Удо выхватил меч и бросился к ближайшей лестнице, ведущей на стену одного из домов. Оттуда, с высоты второго этажа, открывался вид на одну из центральных артерий, ведущих к площади. И то, что он увидел, заставило его сердце ухнуть куда-то в пятки. Десятки легионеров, двигаясь короткими перебежками от укрытия к укрытию, уже почти прорвались к следующей линии обороны. Их боевые маги, работая в связке с пехотой, подавляли огневые точки в окнах напротив короткими, точечными вспышками огня.
— Барон Кройц! Держать позицию! Не дайте им прорваться! — крикнул Удо в артефакт связи, но ответом ему было лишь шипение и треск помех.
Бой распался на сотни локальных стычек. Он перестал быть сражением, превратившись в жестокую, хаотичную резню, где всё решала не тактика, а личная храбрость, удача и знание каждой подворотни. На одной улице десяток ополченцев, забаррикадировавшись в пивной, отчаянно отстреливались, сдерживая полную центурию. В соседнем переулке двое карателей, отбившись от своего отряда, кромсали мечами пятерых горожан, вооружённых кухонными тесаками и вилами.
Здесь, в лабиринте узких улочек, преимущество атакующих в дисциплине и численности таяло. Но на смену ему приходил их чудовищный боевой опыт и животная ярость. Они дрались молча, зло, эффективно. Каждый их удар был выверен, каждое движение несло смерть.
На баррикаде у бывшей пекарни, где держал оборону отряд молодого графа Риттера, ситуация стала критической. Легионеры, прикрываясь щитами, подобрались вплотную и начали растаскивать завал, не обращая внимания на болты, стрелы и магические плетения, впивающиеся им в плечи и ноги.
— Назад! Они прорываются! — взвизгнул один из гвардейцев Риттера, когда тяжёлый топор карателя проломил доски баррикады и снёс голову его соседу.
Паника была заразительна. Люди начали отступать, пятиться, грозя превратить отход в паническое бегство.
— Стоять, трусы! Держаться! — орал граф Риттер, пытаясь перекричать шум боя, но его голос тонул в общем хаосе. Он видел, как один из карателей, огромный, как медведь, переваливается через баррикаду, и инстинктивно выставил перед собой меч.
И в этот момент рядом с ним приземлилась тень. Сержант Ворг. Анимориец, приставленный к их сектору, спрыгнул с крыши соседнего дома с грацией хищника.
— Совсем мышей не ловите, аристократы? — прорычал он. — Учись, салага!
Он не стал вступать в бой на мечах. Вместо этого он сунул руку за пазуху и выдернул оттуда небольшой, тускло поблёскивающий металлический шар.
— Лови подарочек, собака сутулая! — с этими словами он дёрнул за кольцо и швырнул шар прямо под ноги легионерам, которые уже начали спрыгивать с баррикады.
Граф Риттер, не понимая, что происходит, замер.
— На землю, идиот! — рявкнул Ворг, толкая его так, что тот полетел в грязь.
Оглушительный взрыв потряс стены домов. Это было не похоже на магию. Это был сухой, резкий, яростный хлопок, выбросивший вверх вспышку и сотни мелких осколков. Трое карателей, оказавшихся в эпицентре, просто разлетелись на куски. Остальных, стоявших чуть дальше, сбило с ног, их доспехи были испещрены дырами, из которых фонтанами хлестала кровь. Руническая граната. Оружие, которое Мэри до последнего приказывала не светить без крайней нужды. Нужда настала.
В наступившей на несколько секунд тишине, прерываемой лишь стонами раненых, Ворг поднялся на ноги.
— Чего уставились, тюлени⁈ — заорал он на ошарашенных ополченцев. — Контратака! Добить выживших!
Первым опомнился Риттер. Он вскочил и с диким криком бросился вперёд, вонзая меч в горло раненому легионеру, пытавшемуся подняться. Его люди, воодушевлённые примером и чудовищным эффектом непонятного оружия, последовали за ним. Атака карателей на этом участке захлебнулась.
На вершине центральной башни, в самом сердце урагана, царило ледяное спокойствие. Мэри стояла перед тактической картой, которая жила, дышала и пульсировала болью целого города. Она не отдавала приказы. Она дирижировала.
— Улица Ткачей, третья баррикада. Они пытаются обойти её через подвалы гильдии красильщиков. Ворг, у тебя есть ещё «подарки»? Закиньте пару штук в подвальные окна, сделайте им сюрприз.
— Будет сделано, Звезда, — донёсся из артефакта хриплый голос сержанта.
— Западный сектор. Кройц почти сломлен, у него паника. Лаэрт, твои ребята рядом?
— Один квартал, — ответил бесстрастный голос эльфа. — Ждём приказа.
— Не надо, слишком рискованно, их там много. Пусть Кройц отступает к собору. Мы сдаём этот квартал.
— Там много раненых — послышался в канале голос командира смежного отряда.
— Раненых забрать с собой! — её голос был твёрд, как гранит. — Пленные нам не нужны, а оставлять их на милость карателей ещё хуже. Выполнять.
Она видела через камеры разведчика, зависшего над той частью города, как бойцы отряда барона Кройца начинают откатываться назад, оставляя за собой несколько замерших тел.
— Они продавливают нас массой, — констатировал её помощник. — Мы не можем затыкать все дыры.
— Нам и не нужно, — ответила Мэри, и указав на метку, обозначавшую небольшой отряд её личной гвардии, стоявших в резерве у ратуши. Это были штурмовики, оснащённые по последнему слову аниморийской техники. — Пора немного изменить правила игры.
Она активировала закрытый канал связи.
— Отряд «Барьер», на выход. Ваша цель площадь перед ратушей. Задача остановить прорыв с запада, стабилизировать фронт. Разрешаю применение полного комплекта. Но, — её голос стал ледяным, — свидетелей вашей работы с той стороны остаться не должно. Ни одного.
— Принято, Звезда, — раздался в ответ короткий, деловой ответ.
В тот момент, когда каратели, прорвав оборону Кройца, уже с победным криком выливались на площадь, надеясь разрезать оборону города надвое, они наткнулись на нечто.
Два десятка фигур в чёрной броне, без знаков различия, вышли им навстречу. Они не прятались за баррикадами, просто встали посреди площади, выстроившись в две шеренги. Легионеры на мгновение замедлили шаг, удивлённые такой наглостью.
— Смееерть предателям! — взревел их центурион, и первая волна карателей бросилась на горстку смельчаков.
И тут произошло то, чего они никак не могли ожидать.
Двое гвардейцев в первой шеренге одновременно активировали артефакты на своих спинах. С тихим гулом соткалось сплошной, мерцающий барьер. Десятки легионеров, не успев затормозить, на полной скорости врезались в невидимую стену. Эффект был таким же, как если бы они врезались в скалу. Сломанные шеи, раздробленные кости, смятые щиты.
Из-за барьера ударил слитный залп. Шквал огня из коротких автоматических магострелов. Поток сине-белой энергии бил сплошной стеной, перемалывая ряды карателей, не давая им даже опомниться. Доспехи, способные выдержать удар меча, плавились, как воск. Люди превращались в дымящиеся, обугленные куски мяса. Штурмовой отряд, который только что смял целый фланг обороны, был остановлен и практически уничтожен за тридцать секунд. Выжившие, обезумев от ужаса при виде непонятного оружия и невидимой стены, бросились назад, давя своих же раненых.