— Дешёвый трюк, — пробормотал я себе под нос. — Классика жанра от любого диктатора-недоучки, загнавшего себя в угол.
Астарий играл на публику, превращая своих подданных в оружие, причём оружие психологического действия. Он делал из нас чудовищ в глазах собственного народа. Хочешь взять город? Вперёд, убей сначала своих будущих подданных. Каждый снаряд, упавший на стену, превращал бы меня из освободителя в мясника. Хороший понт дороже денег, как говорится. Только в данном случае ценой понта были сотни жизней.
За моей спиной послышались торопливые шаги. Дверь на мостик с шипением открылась, и влетел маркиз Удо. Его обычное лицо было бледным, камзол помят, а в глазах видна паника в терминальной стадии. Он подбежал ко мне, чуть не споткнувшись по ходу.
— Ваше Императорское Величество! — выдохнул маркиз, хватая ртом воздух. — Вы…вы видели? Там… там же люди! Дети!
Я медленно опустил бинокль, даже не повернув головы.
— Видел, маркиз, у меня хорошее зрение и техника.
— Но… мы же не будем… Вы же не отдадите приказ стрелять⁈ Ради всего святого, это же наши люди! Лирианцы!
Я наконец повернулся к нему, долго смотрел на него, изучающе, как энтомолог на особо редкого жука. Моё спокойствие, кажется, пугало его больше, чем если бы начал орать.
— Успокойтесь, маркиз, — сказал я ровным голосом. — Истерика, крайне плохой советчик на войне. Вы думаете, я собираюсь тратить дорогие осадные плетения и снаряды главного калибра на безоружных гражданских? Какая в этом тактическая выгода? Ну, убьём мы пару сотен человек на стенах. И что? Астарий выгонит новую партию. А мои артиллеристы получат выговор за перерасход боекомплекта и стрельбу по не приоритетным целям. Не говоря уже о том, что заголовки в ваших будущих газетах «Король Удо, пришедший к власти по трупам детей» вам не сильно помогут в управлении страной. Так что нет, маркиз, стрелять по стенам мы не будем.
Удо облегчённо выдохнул, его плечи обмякли. Он уже готов был снова начать сыпать благодарностями, но я не дал ему и рта открыть.
— Мы не будем стрелять по стенам, —повторил я, делая шаг к нему. — Но давайте представим другой сценарий. Я отдаю приказ на общий штурм. Мои парни лезут на эти стены. Они видят перед собой не вражеского солдата, а плачущую женщину или ребёнка. Что они делают? Колеблются… Всего на долю секунды, этой секунды достаточно, чтобы выстрел, выпущенный из бойницы за спиной этой женщины, нашёл щель в броне. Итог: я теряю обученного, дорогостоящего солдата. Вы теряете ещё одного своего гражданина. Астарий, сидя в своём тёплом дворце, смеётся, глядя на этот цирк с конями. Это, маркиз, называется тактической ловушкой. И я не собираюсь в неё лезть, как идиот. Штурмовать стены в лоб, значит играть по его правилам.
Удо молчал, раздавленный этой холодной, безжалостной логикой.
— Но… что же тогда делать? — прошептал он.
Я отвернулся от него и снова посмотрел на город и стену отчаяния, выстроенную безумцем.
— Ждать, маркиз. Война, это не только грохот пушек, иногда самая важная битва происходит в тишине. Астарий думает, что поставил нас в безвыходное положение. Ждёт, что мы либо умоемся кровью, либо отступим, потеряв лицо.
Я переключился на закрытый канал связи.
— Звезда, приём.
— На связи, — тут же отозвалась супруга. Её голос был ровным, но я чувствовал под этим спокойствием сжатую пружину.
— Как обстановка?
— Тихо, как в склепе, разведка подтверждает, вся канализация под столицей превращена в филиал ада. Кишит его неудачными экспериментами, плюс патрули. Но лазейки есть, мы уже наметили маршрут, ждём только твоего приказа.
— Хорошо, — кивнул я. — Готовьтесь к выходу. Конец связи.
Я повернулся к Удо, который так и стоял, растерянно глядя то на меня, то на город.
— Не волнуйтесь, маркиз. Мы не будем выжигать вашу столицу артиллерией. А теперь идите и успокойте своих людей.
Он молча кивнул и, поклонившись, вышел, оставив меня одного. Я снова поднял бинокль, лица на стенах уже не казались мне просто преградой. Они были таймером, отсчитывающим время до того момента, как безумие Астария пожрёт их всех. И я не собирался давать ему этого времени.
Идея с ультиматумом была чистой воды формальностью, протокол, который положено соблюсти перед тем, как начать вырезать заразу калёным железом. «Последнее китайское предупреждение», все знали, что за ним последует, но ритуал нужно было исполнить. Это было нужно не мне и уж точно не Астарию. Сейчас этот формализм был нужен Удо и тем остаткам лирианской аристократии, что примкнули к нему. Иллюзия того, что они перепробовали все «цивилизованные» методы, прежде чем дать добро на кровавую баню.
Парламентёров выбирали из свиты Удо, всего их было трое. Один старый, седовласый барон с честными, но наивными глазами, который всё ещё верил в силу слова и дворянскую честь. Второй молодой, амбициозный офицер из его гвардии, рвущийся проявить себя. И третьим был священник какого-то местного культа, видимо, для придания всему этому действу божественной легитимности. Когда я их увидел, мне захотелось лишь горько рассмеяться. Смертники, что добровольно шли на смерть.
— Ваше Императорское Величество, — старый барон склонил передо мной голову, его голос дрожал от волнения и гордости за возложенную на него миссию. — Мы готовы, донесём до узурпатора волю народа и ваше великодушное предложение.
— Великодушие может выйти вам боком, барон, — холодно заметил в ответ. — Астарий не тот человек, который ценит красивые жесты, только силу.
— Мы дворяне, — гордо выпрямился молодой офицер. — А парламентёры неприкосновенны.
Я криво усмехнулся.
— Расскажете об этом кодексе червям, если повезёт, они вас выслушают. Идите и постарайтесь вернуться живыми.
Они ушли под белым флагом, трое напыщенных индюков, уверенных в своей правоте и неуязвимости. Я проводил их взглядом и переключился на связь с Мэри.
— Звезда, ставки сделаны, готовь своих ребят. Думаю, у вас есть часа два, прежде чем наш спятивший друг пришлёт свой ответ.
— Уже готовимся, — отозвалась она. — Им не терпится прогуляться по столичным катакомбам. Говорят, там водятся редкие экземпляры, хотят пополнить коллекцию.
— Только пусть чучела с собой не тащат. Конец связи.
Я сел в кресло и уставился на тактическую карту. Время потекло медленно, вязко, как патока. Час, полтора… Я продолжал ждать, в какой именно извращённой форме Астарий его пришлёт. Хотя император был всё же предсказуем в своём безумии, ему нужно было шоу, унизить нас, показать своё презрение.
Ответ пришёл ровно через два часа, его доставила старинная катапульта.
— Командир, к нам «посылка»! — доложил дежурный офицер с мостика.
На главном экране появилось изображение. Небольшой контейнер, который с глухим стуком приземлился в нейтральной зоне между нашими позициями и стенами города.
— Отряд сапёров, — отдал приказ. — Под непроницаемым барьером на всякий случай. Хотя я и так знаю, что там будет…
Сапёры в тяжёлых защитных костюмах подошли к контейнеру. После короткого сканирования дали отбой, никакой взрывчатки или магии, затем вскрыли контейнер.
Даже через экран я почувствовал, как по мостику прокатилась волна отвращения. Внутри, аккуратно уложенные на шёлковую подушку, лежали три головы. Старого барона, молодого офицера и священника. Глаза были широко открыты, а на лицах застыло выражение крайнего удивления. Словно они до последней секунды не могли поверить в то, что «кодекс чести» дал сбой.
А под головами лежал кристалл.
— Включайте запись.
На экране появилось изображение тронного зала Астария. Он сидел на троне, лениво оперевшись на подлокотник. Перед ним на коленях стояли наши парламентёры.
— … именем законного регента Лирии, маркиза Удо, мы требуем вашей немедленной и безоговорочной капитуляции, — говорил старый барон, его голос дрожал, но он держался с достоинством.