Он атаковал с такой скоростью, что я едва успевал ставить блоки. Его техника была… странной и слишком знакомой. Мы кружили в этом смертельном танце несколько минут, и я, к своему стыду, не мог его достать. Мой тяжелый двуручник был слишком медленным против этих молниеносных выпадов.
— Ладно, малец, хочешь по-взрослому? — отбросил двуручник и выхватил пару своих клинков.
Искры летели снопами. Мы двигались так быстро, что для окружающих наши фигуры превратились в смазанные пятна. Никто не хотел уступать ни одного шага назад. В этот момент в пролом стены, сокрушая остатки мебели, буквально вкатился полицейский броневик. Тот самый патруль, турель на крыше хищно развернулась, сканируя зал.
— Всем бросить оружие! Мордой в пол, быстро! — рявкнул из динамиков сержант.
Фейри уже дернулась, собираясь раскрыть себя, но я её опередил. Я отскочил от парня, который с явным интересом рассматривал меня, и поднял левую руку. Она тут же окуталась черным пламенем, знаком, который не спутает ни один силовик в этой империи.
Сержант, высунувшийся из люка, замер на полуслове. Его палец, уже лежавший на гашетке пулемета, задрожал.
— Назад! — мой голос прозвучал как удар хлыста. — Сам разберусь. Оцепить квартал, живым не выпускать никого!
Патрульные застыли, а я снова сошелся с парнем. Мы ускорились до предела. Я поймал его на ложном финте, клинок прошел в миллиметре от его горла, но парень успел увернуться. Однако мой удар мечом плашмя снес с него маску.
Я замер, передо мной стояло зеркало. Мои черты, мои глаза, но пропитанные юношеской дерзостью и откровенной ненавистью.
Парень снова пошел в атаку, но я уже читал его как открытую книгу. Это была мой стиль. После короткой сшибки я нанес ему неглубокий порез по руке, он на мгновение отвлекся и тут же получил удар коленом в солнечное сплетение. Укатившись кубарем к сцене, он тяжело поднялся.
'Терра горит, пламя восстало,
Кровь на стенах, время настало…'
— Галактика дрогнет, сразимся, отец! — в такт музыке выкрикнул он, широко улыбнувшись и стирая кровь с разбитой губы.
— Алекс! — этот крик Фейри был полон такого ужаса, что у меня внутри всё заледенело. Она рухнула на колени, силы окончательно покинули её.
— Еще увидимся, старик, — усмехнулся парень. — Не скучай.
В этот момент из подсобки вышел еще один, гигант в кибернетической броне с автопушкой. Он открыл огонь, заставляя меня уйти в перекат. Мой барьер просел до критического уровня за секунды.
Но тут вмешался патруль. Боевой модуль броневика ударил почти в упор по стрелку. Водила рванул машину с места, впечатывая гиганта в стену и таща его на капоте. Выскочивший сержант хладнокровно добил врага, всадив несколько крупнокалиберных пуль в шлем.
Когда дым рассеялся, Алекса уже не было, ушел через тень, других вариантов не было. Первый теневик в этом секторе за пятьсот лет!
Ко мне подошел сержант, вытянувшись во фрунт.
— Ваша милость, приказы? — голос его был сух, но в глазах читалось глубочайшее почтение.
— Всё те же, — устало махнул рукой. — Проверьте квартал. Может, кто из этой швали еще жив.
Я подошел к рыдающей Фейри и обнял её.
— Как это возможно? — тихо спросил я, глядя туда, где только что стоял наш сын.
— Наша последняя встреча… была результативной, — шепнула она, зарываясь лицом в мою куртку. — Я родила, Влад. Ничего не сказала тебе, думала, так будет лучше. Спрятала его на самой окраине, а когда вернулась… планета пылала. Ни одного сигнала. Я думала, он погиб… А сегодня он вернулся, чтобы убить тебя.
Я хмыкнул, крепче прижимая её к себе.
— Ну, теперь многое становится ясно. Сын пошел в отца, такой же упрямый и любит спецэффекты.
— Ты найдешь его? — она посмотрела на меня с надеждой.
— Разумеется! Я теперь вижу его след, кровь не вода, Фейри. Она фонит похлеще любого радиомаяка.
Дверь спальни распахнулась от удара ноги. Мидори влетела внутрь, её хвосты стояли дыбом, а вокруг пальцев плясали разряды молний.
Влад стоял на колене посреди комнаты. Руки разведены, мышцы напряжены до предела, словно пытался разорвать невидимые цепи. Напротив, обливаясь потом и шепча заклинания, стояла Фейри. Под ногами Морозова пульсировала печать, которую она удерживала из последних сил.
Мидори не стала спрашивать, сразу ударила молниями по углам комнаты, и в ярких вспышках проявился гость. Призрачный дух, соткавшийся из самого мрака. За его спиной вращался портал, из которого тянулись призрачные цепи, впивающиеся в мои предплечья. У Мидори внезапно развернулся девятый хвост, глаза сменили цвет. Она издала злобный рык, обрушивая всю мощь кицуне на фигуру духа. Тот взвыл и исчез в воронке портала. Влад рухнул на пол без сознания.
Спустя полчаса, когда Мери и Мирра уже привели Морозова в чувство и напоили какой-то укрепляющей бурдой, в комнате повисла тяжелая тишина.
— Что это было? — спросила Мидори.
— Почти успешная попытка… Неважно чего — уклонился от прямого ответа Влад.
— Но она повторится? — нахмурилась Мери.
— Нет — мотнул головой молодой монарх — по крайней мере в ближайшие пару десятков лет.
— Тебе надо отдохнуть — заботливо сказала Фейри.
— Согласен, этот упырь сил из меня вытянул много — вздохнул Влад, задумчиво посмотрев на рогатую. Затем многозначительно глянул на Мери, которая поняла супруга.
— Мы пойдем, а ты отдыхай — быстро сказала Мери, выталкивая опешивших Мирру и Мидори.
— Фейри, останься — попросил Влад.
— Что-то болит? Может, принести попить или еще что-то? — тут же засуетилась Фейри.
— Нет все хорошо — мягко успокоил ее Влад. — просто хотел кое-что спросить наедине.
— Конечно, дорогой — озадаченно ответила Фейри.
— Как бы ты хотела назвать сына? — неожиданно спросил Влад.
— Я… — залилась краской рогатая, смущенно отведя взгляд — мне нравится имя Алекс.
— Мне тоже — улыбнулся Влад — я так прикинул, надо его застолбить его для нашего сына прямо сейчас…
Глава 18
Я терпеть не могу пафос, вот прямо до скрежета зубовного. Нет, я понимаю, ритуалы, символизм, вся эта мишура для поддержания нужного градуса в народных массах штука необходимая. Как превентивная дезинфекция сортира. Неприятно, воняет, но если не делать, потом можно утонуть в дерьме. Но всему, вашу душу, есть предел! Есть черта, за которой здоровый и показательный процесс превращается в балаган, а демонстрация силы в клоунаду. И сегодня эту черту, кажется, решили не просто перейти, а перепрыгнуть с разбега, да еще и с сальто при двойном тулупе…
Возвращение в Аниморию после успешного, как это принято говорить, «принуждения к миру» Лирианской империи, должно было стать знаковым событием. На этом настаивали все, кому не лень: от генералитета, жаждущего блеснуть новыми планками наград, до моих ушлых жен, которые, кажется, в мое отсутствие окончили ускоренные курсы по пиару и политтехнологиям. Я особо не возражал. Парад так парад, солдатам почет и уважение, врагам недвусмысленный намек, обывателям повод для гордости и лишний выходной. Все в плюсе, все счастливы. Я даже был готов потерпеть все эти неизбежные речи, рукопожатия и улыбки в тридцать два зуба и шестьдесят шесть подбородков. Но когда мне показали, в ЧЕМ я должен буду передвигаться по столице… В общем, мое терпение лопнуло, как перезревший арбуз, упавший с десятого этажа.
В центре самого большого ангара нашего летающего флагмана, сверкая свежим лаком и начищенной до ослепительного блеска позолотой, стояло ЭТО. Не карета, не автомобиль, а какой-то гибрид аквариума для тропических рыбок с сейфом-переростком. Жуткое и громоздкое сооружение на шести колесах, с корпусом из белого металла, покрытого витиеватой резьбой, и огромным, абсолютно прозрачным колпаком сверху. Под этим колпаком, на возвышении, обитое красным бархатом, гордо красовалось одно-единственное кресло, больше похожее на унитаз в тронной мишуре.