— Хм! Ну ладно. — Он положил руку ей на плечо. — Иди собирайся.
Как бы его отвлечь? Может, предложить спуститься вниз, составить компанию детям? Придумать еще какую-нибудь ложь, чтобы не дать остаться в комнате одному? Нет, ничего не выйдет.
Может, он хочет остаться здесь один? Неужели догадался, что тут происходит?!
— Спасибо, — сказала она. — Извини, что не успела собраться.
Она вышла из детской и постояла в коридоре, навострив уши, стараясь услышать, что он делает. Звуки были слишком слабые — шорохи, дыхание. Ничего похожего на передвигаемую пластиковую корзину, детали ящиков тоже не стучат по полу.
Она старалась как можно быстрее собрать свои вещи. Поездка будет, как и все прочие, на сорок восемь часов. Так они ездили в Страсбург, в Брюгге, в Кельн. Достаточно успели поездить, чтобы знать, что́ ей понадобится. Не надо снова об этом думать, опасаться набрать ненужного. Поездка ничем особым не отличается от ежедневных уходов из дома на целый день, разве что будет в два раза длиннее.
Она притащила кучу своих вещей в детскую, поспешно, торопливо, ей не терпелось…
Декстер стоял посреди комнаты, держа в руках оранжевое одеяло Джейка.
Коробка с инструментами стояла на виду. Открытая. Электрическая беспроводная отвертка лежала на ковре рядом с пластиковой емкостью.
Декстер смотрел прямо на нее, складывая одеяло. И не произнося ни слова.
Она прошла через комнату, к постели Бена, где стояла дорожная сумка, открытая, наполовину заполненная вещами детей. Засунула в нее свою одежду и застегнула молнию.
Она наблюдала, как Декстер продолжает складывать одеяло, потом кладет его на кровать, выходит из комнаты, по-прежнему молча. Бросила взгляд на комод. Передняя панель нижнего ящика, не скрепленная с остальными его деталями, немного вылезла наружу. Ее все еще держала пластиковая корзина, не давая окончательно выпасть. Но любому, бросившему туда взгляд, сразу станет ясно, что она не закреплена. Отвалилась или была снята. Что что-то тут нечисто.
Успел Декстер это заметить?
Каналы Амстердама сверкали в холодной ночи, вода походила на сморщенное одеяло, испещренное точечными отсветами, отражениями уличных фонарей, огней ресторанов, баров, жилых домов. Все жалюзи на окнах были подняты, шторы и занавески раздвинуты, люди сидели в своих гостиных и столовых, читали газеты, пили вино. Семьи собирались у обеденных столов, дети смотрели телевизор, и все это на глазах у соседей, у посторонних, у всего мира.
Декстер нашел возле отеля местечко для парковки на берегу канала и медленно и осторожно, буквально по дюйму, завел туда машину — между вымощенной булыжником проезжей частью и десятифутовым обрывом к воде не было никаких заграждений. Он купил в автомате парковочный талон за сорок пять евро и прилепил его к ветровому стеклу — талон давал право стоять здесь целые сутки. Еще несколько месяцев назад Декстер не имел ни малейшего понятия, как это делается. А теперь это вошло у него в привычку, стало второй натурой — разбираться в инструкциях на незнакомых языках, нажимать на всякие кнопки, обращаться с кредитными картами, этими твердыми пластиковыми штучками, заполнившими бумажник, которые надо засовывать в разные автоматы и турникеты, чеками и талонами — их лепят к ветровому стеклу или к приборной панели, и они тут же падают, стоит только открыть дверцу, особенно в ветреный день.
Декстер стал гораздо более компетентным в подобных вещах. Теперь он умел даже правильно парковаться.
Они пересекли мост. По обе стороны канала тянулись высоченные кирпичные дома, множество подсвеченных стекол, сияющие полировкой двери, выкрашенные в одинаковый темно-зеленый цвет, почти черный. Она снова и снова повторяла про себя воображаемый разговор с мужем. «Декстер, — скажет она ему, — Билл и Джулия — агенты ФБР, сейчас работают на Интерпол. Они считают, что ты украл пятьдесят миллионов евро. Мне известно, что у тебя есть тайный банковский счет и, по-моему, ты и впрямь их украл. Но самое важное сейчас придумать, как тебе уйти от ответственности».
А Декстер спросит: «Откуда тебе известно про этот счет?»
И Кейт расскажет, как разобрала комод и нашла этот клочок бумаги.
«А откуда взялись эти подозрения, эти шпионские штучки? Из небытия, просто так?»
Именно на этой стадии разговора воображение ей отказывало. Кейт все не могла придумать ответа на этот вопрос — этого она не в силах объяснить. «Ну, не совсем», — ответит она. А затем что последует, какие вопросы? Как ей начать эту историю, которая непременно приведет к разоблачению: «Я в течение пятнадцати лет была агентом ЦРУ». Как?