И сейчас, идя по улицам Амстердама, озябшая, усталая и голодная, она снова отбросила эти мысли — в сотый раз, в тысячный, разве сосчитаешь?!
— Как насчет этого заведения? — Декстер остановился напротив кафе, отделанного внутри коричневыми деревянными панелями, с непокрытыми столиками, огромными потемневшими зеркалами, рядами бутылок на массивных полках — все дерево было необработанным, некрашеным, потемневшим от старости.
Им указали последний свободный столик в главном зале — остальные были заняты веселыми компаниями и парочками. Вечер пятницы, ничего удивительного. Меню выглядело здорово — все блюда, если судить по описаниям официантки, необыкновенно вкусные. А они умирали с голоду. Надо было поесть в дороге, но они так и не собрались, пока не стало слишком поздно, — зоны отдыха остались позади, а они уже ехали по пригородной трассе.
Правда, детям выдали шоколадные батончики. Перчаточный ящик был забит шоколадными батончиками.
Официантка принесла пиво и содовую в тяжелых стаканах и с солидным стуком поставила их на темную столешницу. Мальчики, как обычно, занялись рисованием. Взрослые знали, как припарковать машину в чужом городе, дети знали, как и чем заняться в ресторане, когда уезжаешь далеко от дома. Когда сам дом далеко от настоящего дома.
— Зачем тебе понадобилась коробка с инструментами?
Вот оно, из ниоткуда. Скрытая атака, через пять часов после содеянного.
Кейт молчала, мысли скакали и путались.
Декстер не стал продолжать, распространяться на эту тему, не повторил вопрос, не дал ей предлога для отсрочки ответа.
А она не могла вспомнить, какую ложь приготовила для ранее придуманного разговора.
— Я… э-э-э… окно…
Тут она заметила, что Бен прислушивается к их разговору. Непонятно только, что он подумал? Что это забавно? А может, всерьез? Заложит он ее или нет? На его губах блуждала улыбочка.
— Хотела закрепить занавеску. — И быстро сменила тему: — Мальчики! Пойдемте мыть руки!
— Я схожу с ними, — сказал Декстер. — Бен, Джейк, пошли.
Декстер встал, взял ребят за руки и повел. Пройдя полпути через зал, Бен обернулся и заговорщически улыбнулся матери.
Поскольку поездка в Амстердам была его идеей — он хотел встретиться со своим приятелем, — именно Декстер выбирал гостиницу и бронировал номер. Этот отель, кажется, был более дорогим, чем те, в каких они обычно останавливались. Четыре звездочки, но явно недалеко от пяти, а вовсе не ближе к трем.
Пока Декстер регистрировал их приезд, Кейт и мальчики ждали в вестибюле, сидя на обитом плюшем диванчике с резной деревянной спинкой в окружении цветастых обоев, мощных гипсовых колонн, переходящих в высокий пятнадцатифутовый потолок.
— Бен, — шепотом позвала она сына, — ты папе не говорил, что я делала?
— Когда?
— Наверху. В вашей комнате.
— А когда я ему не говорил?
— Ну, в туалете, в ресторане. Вообще не говорил?
Бен поглядел на старшего брата, словно ища объяснений или поддержки. Но Джейк уже свернулся клубочком, прижавшись к своему плюшевому медведю. Он почти спал. Никакой помощи от него не дождешься.
— Про то, как плохо он собрал ту штуку?
— Точно. Так говорил или нет?
Тут Декстер обернулся, улыбнулся Бену и вновь обратно к портье.
— Нет, — ответил Бен. Он тоже улыбался.
— Бен, ты мне правду говоришь?
— Да, мамочка. — И продолжал улыбаться.
— А почему ты так улыбаешься, милый?
— Не знаю.
Дети заснули мгновенно. Их уложили на раскладном диване вместе с плюшевым медведем, очень веселым и довольным на вид, но потрепанным и выцветшим.
Кейт уже поняла, насколько это было абсурдно — априори отказываться от всяких подозрений в отношении Декстера. Но теперь она по крайней мере осознала, почему вела себя столь нелепо: лжецы не склонны считать лжецами и других людей, поскольку в таком случае эти другие заподозрят во лжи их самих — а ведь она и есть врунья, и когда-нибудь ее на этом вранье поймают.
Декстер вышел из ванной в белых трусах-боксерах и в белой майке, руки и ноги покрыты порослью курчавых волос, резко выделяющихся на бледной коже, нездорово бледной. Бледный муж, погрузившийся в сумерки бессолнечной зимы.
Он лег в постель, сложив руки на животе. Не взял ничего почитать и ни слова не произнес.
Джейк всхрапнул, как возбудившийся жеребец, и снова засопел. Декстер лежал тихо, неподвижно. Кейт не хотелось смотреть в его сторону, она не желала видеть, что за выражение у него на лице, понимать, о чем он думает. Не нужна ей сейчас никакая дискуссия.