— Кто и что тебе рассказал? Только точно.
Между столиками было достаточно места. Они практически вели приватную беседу, которую никто не мог подслушать в самом центре этой разодетой толпы — сплошные темные костюмы, галстуки, жемчуга и супермодные сумочки.
— Никто мне ничего не рассказывал. Не было в этом никакой нужды, — ответила она. — Я нашла счет, на котором лежит двадцать пять миллионов евро.
— Да ничего подобного, — сказал он медленно и спокойно, полностью держа себя в руках. — Такого просто не существует. У меня нет счета с двадцатью пятью миллионами евро.
Кейт уставилась на Декстера, пораженная его ложью. Он тоже смотрел на нее, не отводя взгляда.
— Ты с кем пообщалась, Кейт?
Она пробормотала что-то невразумительное.
— С кем?
— С Биллом и Джулией, вот с кем! Они из ФБР, сейчас работают на Интерпол.
Декстер, кажется, задумался над услышанным.
— Они приехали сюда, в Люксембург, в погоне за тобой, Декстер. Это крупная операция по раскрытию крупного преступления, и подозреваемый — ты.
Прибыла пара официантов, неся белые блюда под серебряными колпаками, они поставили блюда на стол, одновременно подняв колпаки. Один из официантов принялся объяснять, что это такое, на языке, который можно было принять за английский или, возможно, суахили, насколько Кейт могла понять — она не обращала на них особого внимания.
— Ты украл эти деньги, Декстер?
Он молча смотрел на нее.
— Декс?!
Он опустил взгляд в тарелку, взял вилку.
— Когда мы это съедим, — сказал он, — мы на минутку выйдем в туалетную комнату.
Декстер закрыл и запер дверь.
— Разденься, я хочу видеть, что на тебе нет подслушки.
Она уставилась на него, но не сказала ни слова и не сделала ни единого движения.
— Раздевайся!
Она поразилась, насколько оскорбило ее это приказание, это насилие. Однако, конечно же, именно это сделал бы на его месте любой другой. Вот и ему пришлось тоже.
Кейт сняла блузку. Много воды утекло с тех пор, как ее в последний раз подвергали личному досмотру. И вот вам, пожалуйста, второй раз за неделю! Она расстегнула молнию юбки, уронила ее на пол, шагнула в сторону. Декстер ощупал подкладку, молнию. Да он же не в состоянии определить «жучок», даже если тот укусит его в нос!
Декстер вернул ей вещи.
В нынешние времена транзисторные подслушки могут оказаться чем угодно и любого размера. Взять, к примеру, ту, что была на ней сейчас: тонкий маленький диск, прикрепленный снизу к ее наручным часам. К подарку, который Декстер преподнес ей всего пару недель назад, в утро Рождества, в Альпах, в роскошном футляре с фирменной шелковой ленточкой и именем ювелира с рю де ла Бушери. Эти швейцарские часы доставили сперва розничному торговцу в Нидерланды, потом переправили в бутик в Люксембурге, затем Декстер самолетом привез их обратно в Швейцарию, чтобы Кейт развернула их во Франции, в тридцати милях от места изготовления, и они полетели с ними обратно в Люксембург, где в мужском туалете в подвале под пивной их «довел до ума» секретный агент ФБР, а теперь их проглядел, не обратил никакого внимания этот американский вроде как уголовный преступник, сидящий в этом ресторане, в отделанном серебристыми обоями зале.
Кейт оделась, застегнула пуговицы и молнию.
Декстер открыл ее сумочку, порылся там: губная помада, пудреница, телефон, ручки и ключи, пакетик чуингама и черт знает что еще — все это вполне могло записывать и передавать их разговор. Этой сумочке невозможно выдать сертификат полной невинности после столь поверхностного осмотра.
А «беретту» она оставила в квартире.
— Я сейчас отнесу твою сумочку в машину, — заявил Декстер. — Встретимся за столиком.
Она, пошатываясь, выбралась из туалетной комнаты в вестибюль. Взяла себя в руки, постояла, прислонившись к стене, прежде чем сделать следующий шаг по роскошному ковру.
Все оказалось намного труднее, чем она ожидала. Она и раньше попадала в подобные ситуации. Но никогда с собственным мужем. Поэтому — по многим причинам — полагала, что на сей раз ей будет легче.
Кейт старалась сохранять спокойствие. Она отпила вина, потом глоток воды. Вытерла рот салфеткой и, поиграв с вилкой, потерла переносицу.
Наконец вернулся Декстер.
— Извини, — сказал он. — Мне вовсе не хотелось всего этого делать.
Официантка взгромоздила на белую скатерть гигантские белые блюда. Первое, суп. Несколько ложек жидкости, на поверхности которой плавало нечто, напоминающее плоть лобстера.