— Ты понимаешь, что мне пришлось это сделать?
Кейт смотрела в свою тарелку с супом.
— Прежде всего, — продолжал Декстер, — я ничего не знаю ни про какие двадцать пять миллионов евро. — Как они прошлой ночью договорились, выйдя на промозглый балкон, заранее расписывая сценарий будущего диалога, в нем будут присутствовать три большие лжи. Эта была первая. — И я вообще ни у кого не крал никаких денег. — А это была вторая ложь. — Те методы, которыми я зарабатывал на жизнь, должен признать, были не совсем законные.
— Значит, ты не консультант по вопросам безопасности?
— Да, уже не консультант. Я трейдер, покупаю и продаю ценные бумаги. Я занимаюсь этим уже несколько лет, сперва параллельно с основной работой, это было вроде как хобби. Потом, полтора года назад, я провел целую серию успешных операций… К тому же мне надоели мои прежние занятия, поэтому я… Кейт, извини… Я ушел с той работы.
Помощник официантки убрал со стола грязную посуду, разгладил скатерть и удалился.
— Так что именно в твоих нынешних занятиях незаконно?
— Я как хакер влезаю в корпоративные сети, чтобы заполучить инсайдерскую информацию, которую использую для обеспечения прибыльности своих торговых операций.
Это была третья ложь, выданная спокойным тоном. Отличное исполнение.
Подошла официантка, осведомилась, все ли в порядке и не нужно ли чего еще. Абсурдные вопросы.
— И сколько же денег ты заработал?
— Благодаря этой… э-э-э… деятельности я заработал порядка шестисот тысяч евро.
Кейт чуть улыбнулась ему и ободряюще кивнула. Последние две минуты были самыми трудными в их разговоре. Самыми проблемными с точки зрения исполнения. Декстер справился с этим весьма прилично. Остальное будет гораздо легче. И гораздо ближе к правде.
Официантка церемонным жестом подняла еще несколько серебряных колпаков, под которыми красовались птичьи грудки — лакированная кожица, вязкий коричневый соус на скользких маленьких кусочках овощей, словно в детском саду.
— Кто такая Марлена? Мне показали фото, на которых ты запечатлен с очень красивой женщиной.
— Проститутка. Помогает мне соблазнять мужчин, чтобы получить доступ к их компьютерам. Именно таким образом я забираюсь внутрь их систем.
— Это ужасно!
Он не стал защищаться.
— Значит, у тебя нет постоянного места работы. Но я обнаружила рабочий контракт, спрятанный в папке. Это липа?
Он кивнул.
— Но ты имеешь разрешение на работу? Мы здесь на законных основаниях?
— Да. У меня здесь есть собственный бизнес.
— Но у тебя ведь были какие-то проблемы? Когда мы только приехали, в американском посольстве?
— Проблема заключалась в том, что заявление на разрешение работать я подал раньше, еще до нашего сюда приезда. А между тем, в промежутке…
— Промежуток был около года?
— Правильно. В течение этого года правительство Люксембурга начало в автоматическом порядке рассылать копии новых разрешений на работу по всем иностранным посольствам. А я не знал об этих изменениях. Так что при обычном развитии событий посольство должно было в сентябре получить копию моего разрешения, если бы я получил его тогда, когда они — когда ты — думали, будто я его получил; тогда я заявил, что уже имею его. Но получил я его не тогда.
— Ну и что мы с ними будем делать? — спросила Кейт.
— С кем, с Маклейнами? У них нет никаких улик по этим двадцати пяти миллионам украденных евро, потому что я не крал эти деньги. Так что не о чем беспокоиться.
— А как бы нам устроить, чтоб они оставили нас в покое? — спросила Кейт. — Заставить их убраться? — Она изучала второе мясное блюдо — два крошечных кусочка баранины, чопсы, великолепные на вид, розовые, хорошо прожаренные, с косточками, сложенными крест-накрест, словно скрещенные сабли. На столе уже стояло другое вино — бокалы размером с детскую голову, наполненные темно-красным содержимым, похожим на кровавое месиво в заброшенном карьере в каком-нибудь фильме ужасов.
— Думаю, они сами скоро уберутся, — подхватил ее мысль Декстер. — Именно поэтому они и вышли на тебя после… сколько времени они уже здесь, месяца четыре?
— Как ты думаешь, чего они добиваются?
— Хотят нарыть какие-нибудь улики. Например, если мы начнем тратить большие суммы. Будем покупать машины, яхты, огромные виллы на Ривьере. Жить в самых дорогих отелях, летать только первым классом, заказывать вертолетные экскурсии на Монблан. Делать все, что мы делали бы, будь у нас двадцать пять миллионов евро.