Теперь у Кейт есть эта новая информация, выпускной альбом раскрыл ей свой секрет, и Кейт осознает свежеиспеченную реальность и потому чувствует себя чудовищно преданной. Но она видит и иные возможности, открывшиеся перед ней. Другие варианты. Двери, отныне распахнутые. Она еще не знает, что таится за этими дверями, но уже видит исходящий оттуда свет.
И это меняет все.
Глава 13
Декстер здорово раздражал Кейт. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы довести круиз-контроль в машине до ста шестидесяти километров в час, зафиксировать выше красной линии на спидометре, ограничивающей скорость ста тридцатью километрами. И тем не менее, когда они неслись по шоссе А8, делая сотню миль в час, многие машины на той же магистрали мчались еще быстрее.
Раздражали ее и дети, сидевшие в детских креслах позади, — они все время жаловались на скучный фильм, который смотрели по портативному DVD-плееру, то и дело падавшему на пол, как только Декстер закладывал крутой поворот, отчего они сразу начинали визжать.
Но больше всего она раздражалась на себя. Ее преследовали мысли обо всех ошибках, которые она успела наделать. Оставила отпечаток подошвы в грязи; наследила в свободной соседней квартире и на чистом полу в офисе Билла. Ее волосы и частички кожи сохранились на кровати — может, даже на его подушке, — выступающие, как горельеф, словно требуя, чтобы их собрали, изучили, установили ДНК. А какие еще идиотские просчеты она успела совершить?
На поцарапанной щеке осталось пятно размером с ягоду малины. Царапину было легко объяснить Декстеру — случайно зацепилась в гараже, когда выгружала продукты, — однако она тоже могла вызвать подозрения. Не говоря уж о том, что это было безрассудно и глупо.
Словом, она вела себя как какой-нибудь проклятый любитель.
Плюс к тому соседи, встреченные на лестнице, и старая мадам Дюпюи. Свидетели, которых нетрудно найти; и это практически неизбежно.
Кейт смотрела на безликий немецкий пейзаж, скользивший за окном машины. Долина реки Саар, забитая промышленными предприятиями и сплошными офисными зданиями из стали и стекла, громоздившимися посреди густых лесов, да еще огромные магазины и автосалоны, прильнувшие к автобану, дымовые трубы, склады и подъездные дорожки, вливающиеся в забитые транспортом перекрестки.
Самое грязно выполненное дело за всю ее карьеру. Но ее карьера уже закончена, не так ли? Она вышла в отставку три месяца назад.
Ротенбург-об-дер-Таубер — леденящий холод, наполовину деревянные дома, крашеные фасады, кружевные занавески, пивные, сосисочные, гигантский рождественский рынок, средневековые укрепления, каменные стены с арками и башенками. Еще один городок из сказки, сюжет для красочной открытки. Еще одна башня ратуши, на которую предстоит взбираться, развлечение для маленьких мальчиков: забраться повыше или забраться быстрее. Ступени — сколько их? Две сотни? Три? Они закручиваются между неправдоподобно узких стен башни, истертые, неровные, расшатанные. Наверху приходится заплатить пареньку, не совсем официальному гиду, без одного глаза. Дети не устают пялиться на все вокруг.
А потом они оказались снаружи, на узком мостике, на пронизывающем ледяном ветру, высоко над ратушной площадью и улицами, лучами расходившимися в разные стороны — к городским стенам и пригородам, к реке, холмам и лесам Баварии. Декстер опустил уши своей охотничьей шапки в красную клетку, отделанной кроличьим мехом, — Кейт подарила ее ему на Рождество пять лет назад.
Кейт посмотрела вниз, на рыночные прилавки, на головы туристов, лыжные шапочки и зеленые фетровые шляпы-федоры. Отсюда нетрудно стрелять на поражение, до смешного нетрудно.
Ну так что, если Маклейны действительно киллеры? Ассасины? Это не ее работа, не ее проблема. Они ведь не собираются убивать ни ее, ни Декстера. Тогда какое ей до этого дело? Да никакого.
А если они приехали в Люксембург, чтобы кого-то убить, то кого именно?
И кто они такие на самом-то деле?! Конечно, не гангстеры; Джулия никоим образом не может принадлежать к миру организованной преступности. И это не какие-нибудь воинствующие исламисты. Наверное, оперативники, американские оперативники. Может, из каких-то спецподразделений, армейских или частных, или из Корпуса морской пехоты, нелегальные сотрудники? Или индивидуалы, работающие по контракту? Может, они прибыли в Европу для каких-то грязных операций, прикрывающих тайные политические делишки Америки? Например, убить кого-то, смывшегося в Люксембург, прихватив неправедно заграбастанные денежки, — какого-нибудь украинского олигарха, сомалийского пиратского атамана, сербского контрабандиста?