— И если ты не против, я хотел бы задать тебе еще один вопрос.
— Да?
— Тебе-то что до этого?
Кейт не находила разумного ответа, разве что сказать правду, которую она не могла принять: она опасалась, что охотятся за ней из-за ее провала в деле Торреса.
— Возможно, тебе следует просто забыть об этом, — посоветовал Хайден.
Повернувшись к нему, она увидела предостережение на его лице.
— Почему это?
— Тебе может совсем не понравиться то, что ты в итоге выяснишь.
Кейт внимательно смотрела на него в надежде обнаружить какие-то знаки, но ничего не вышло. А она не могла больше спрашивать, не объяснив своего интереса.
— Я должна это сделать.
Он уставился на нее, ожидая продолжения, объяснения. Но она молчала.
— О’кей. — Хайден сунул руку в карман, вытащил фото и вернул его ей. — Извини. Ничем не могу помочь. Уверен, ты все понимаешь.
Кейт ожидала такого исхода. Хайден стал важной персоной в Европе и уже не мог себе позволить разгуливать по темным переулкам.
Мужчина в шляпе стоял теперь в другой галерее и по-прежнему спиной к ним. Кейт сделала пару шагов вдоль стены, стараясь заглянуть ему в лицо.
— Сколько времени вы уже в Мюнхене?
Они прошли в соседний зал, миновав семейство с детьми и их эскорт в виде охранника. Хайден остановился напротив еще одной картины Рембрандта. Кейт оглянулась по сторонам и не увидела того типа в шляпе. Но потом заметила его в соседнем зале.
— Мы уезжаем послезавтра, — ответила она. — На день съездим в Бамберг, а потом домой. Обратно в Люкс.
— Прелестный маленький городок. Вам понравится Бамберг. Однако…
Она обернулась к нему:
— Да-да?
— Вместо этого вы могли бы поехать в Берлин. Увидеться с одним парнем.
Мужчина в соседнем зале опять приблизился и, похоже, пытался подслушать их разговор.
Кейт подмигнула Хайдену и чуть наклонила голову в сторону прилегающей галереи. Хайден понял, кивнул ей и быстро скользнул к стене — его подошвы неслышно касались пола, тело напряглось как пружина в полностью контролируемом, изящном движении. Стоя неподвижно, в своей пижонской одежде, с взъерошенными волосами, Хайден выглядел как любой мужчина среднего возраста. Но в его походке, во взмахе руки, когда он указывал на очередную картину, просматривалось кое-что еще. Как Джон Траволта в «Криминальном чтиве», он двигался, словно танцуя, и под внешним спокойствием угадывалась затаенная энергия. И теперь, отпустив сжатую пружину, Хайден стал необычайно подвижен. Он скользнул в следующий большой зал, а Кейт прошла в другой, поменьше.
И ничего не увидела. Оглядела длинный коридор — по одной стороне окна, по другой — невидимые отсюда галереи.
Никого.
Она пошла дальше. В следующей галерее заметила Хайдена, в соседнем, большом, зале — они шли параллельными курсами, преследуя, настигая.
Но по-прежнему никого не видели.
Кейт прибавила шагу, услышала голоса французских школьников и заметила промельк пальто, метнувшегося в двери, а японцы уставились на Хайдена, вдруг рванувшего мимо них, но пальто исчезло из вида, и Кейт пошла быстрее. Зал кончился, впереди была лестница, Кейт повернула за угол и посмотрела вниз…
Вот он! Сбегает по последним ступеням, сворачивает за угол, пальто развевается.
Кейт и Хайден сбежали вниз, охранник закричал им вслед: «Halt!» — они свернули за угол, преодолев еще несколько ступеней, вновь повернули, внизу перед ними открылся просторный вестибюль, и они замерли на месте, тяжело дыша.
Стояли и смотрели на этот огромный вестибюль, который совсем недавно видели пустым. Теперь он полнился народом, сюда высыпали пассажиры нескольких туристических автобусов, сотни людей в пальто и шляпах, они покупали билеты, занимали очередь в гардероб, сидели на скамейках и стояли.
Кейт внимательно изучала толпу, медленно двигаясь по вестибюлю, меняя угол зрения. Хайден неспешно шел в противоположном направлении. Они спустились по ступеням в разных концах зала и пробрались сквозь толпу — сплошные немецкие пенсионеры из провинции, шерстяные пальто в клетку, толстые, тяжелые, водонепроницаемые штаны и мощные шарфы, напоминающие нестриженных овец, все дышат пивным перегаром, громко, от души смеются — румяные розовые щеки и редкие тонкие разлетающиеся волосы.
Кейт углядела нечто в конце толпы и стремительно рванула туда через плотную людскую массу: «Простите меня, bitte, простите», — пока не выбралась к стеклянным входным дверям и не увидела мужчину в разлетающемся пальто и мягкой коричневой федоре на дальней стороне площади, но тут возле него остановилась машина. Он забрался на заднее сиденье за водителем, его лица по-прежнему не было видно.