— Огонь!!!
19
Бум! Бум! Бум! Гулко стреляло помповое ружье Климова. Он занял позицию напротив которой взрывом «чемодана» сильно повредило проволочное заграждение и немцы после совсем короткой заминки, чтобы убрать жалкие ошметки, что могли им все же помешать и прорваться в траншею, резали последнюю нитки проволоки и пытались атаковать. Вот только хорошая скорострельность, а главное картечный выстрел быстро очистил опасный участок от противника.
Чем хороша картечь, так это тем, что прощала неточность прицеливания в отличие от стрельбы из винтовки, где любая оплошность практически гарантированный промах. Картечь же за счет рассеивания все равно цепляла жертву. Более того, при удаче, можно было зацепить и еще одного человека, это если конечно они стояли рядом друг с другом.
«Все-таки амеры знают толк в оружии…» — признал Михаил, доставая американский же «кольт» и делая еще пять быстрых выстрелов.
Сунув пистолет в кобуру он принялся лихорадочно перезаряжать помповик. Перезарядился достаточно быстро и вовремя успел выглянуть из бруствера, ибо увидел, как в него полетела граната, брошенная из воронки.
Чисто на рефлексах Климов выстрелил в нее из помповика.
Бум! Бах! Ды-дынс!
Буржуйское увлечение, даже спорт — стрельбу по тарелочкам Михаил никогда не практиковал, но сейчас каким-то чудом попал, грана взорвалась в полете и его снова осыпало осколками.
— А-а!
Самые опасные для жизни и здоровья поражающие элементы снова приняла на себя каска, но часть все же угодила ему в грудь и левую руку чуть выше локтя. Еще минимум пару осколков принял на себя патронташ. Сразу отметил, что раны хоть и болючие, но не серьезные, осколки если не на излете впились в тело, то потеряли основную поражающую силу, так что какое-то время их можно игнорировать.
Орать орал, но заметил, что гранатометатель не успокоился и привстал из-за края воронки, чтобы бросить вторую «толкушку».
— Хрен тебе! На! Получай!
Штабс-капитан разрядил в гранатометчика три патрона. Дальность для помповика великовата для эффективной стрельбы, разлет картечи слишком велик, но все же он попал. Картечина угодила фрицу в руку в районе запястья и тот с криком, перехватив рану другой рукой, выронил гранату себе под ноги.
Среагировал все же несмотря на шок от раны правильно и успел выскочить из воронки до взрыва, но только лишь для того, чтобы Михаил добил в него оставшиеся патроны. Не убил, но ранил, как минимум «средней» тяжести.
Новая перезарядка.
Рука и грудь начали жгуче саднить, проступили внушительные по размеру пятна крови, но пока оставалось терпимо, так что «винчестер» в считанные секунды вновь оказался готов к бою. Поменял он так же магазин у «кольта».
Немцы тем временем несмотря на активный огонь солдат из окопов и пулеметный обстрел преодолели первую линию заграждений, тем более что она (да и остальные линии тоже) оказались прорваны в нескольких местах.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Заняв одну из позиций в окопе, Михаил Климов расстрелял из «винчестера» одну из групп прорыва и не задерживаясь двинулся дальше по траншее на ходу перезаряжая помповик.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Новый скоротечный расстрел и переход на новую позицию. На ней пришлось задержаться из-за того, что два бойца оказались выведены из строя. Один числился по категории «двести», словил пулю в грудь, второй — «триста», отхватив жменю осколков от гранаты в спину выше пояса, а значит не заметил падения «толкушки» в траншею. Собственно, еще немного и противник тут прорвался бы в окоп.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
После чего добавил из пистолета.
— Гранаты!
Полетела новая порция «толкушек» и в траншее загремели взрывы. Раздался чей-то крик, значит кого-то еще зацепило.
«Все, мы сделали все что могли», — подумал штабс-капитан и не видя смысла оставаться, чтобы доводить дело до рукопашной, закричал:
— Отходим! Отступаем!
И продублировал приказ с помощью свистка простой «мелодией» в три резких «гудка».
— Отходим!
Подхватив раненого солдата, закинув руку себе на плечо, Михаил подтащил его к проходу ведущему во вторую линию окопов. К счастью, его услышали, и фельдфебель дублировал команду штабс-капитана сдергивая с подиумов, забывших в боевых условиях сигналы солдата или просто оглохших от близких взрывов.
Почти все оказались ранены, но могли передвигаться сами. Разве что еще паре бойцов помогали товарищи.